Чтение онлайн

– Ты верный, хоть и глупец, Онурис. Почему ты пытался бежать?

Рот Онуриса распахнулся от боли, и из его горла вырвался крик. Он вопил, пока то, что когда-то было моей женой, вонзало в него невидимые ножи.

– Я убил Гора, – прохрипел Онурис, когда боль оставила его. – Я сделал, что ты велела.

– Но пытался сбежать! – Голос Маат ещё никогда не казался мне таким мерзким.

– Потому что больше так не могу.

– Тогда я отпускаю тебя. Теперь, – верхняя губа Маат дрожала от раздражения и злости, – ты свободен.

В глазах Онуриса вспыхнула надежда. Но один взмах руки, и яркая вспышка белого света – всё, что от него осталось. Он погиб так же бесславно, как и сражался, если вообще когда-либо сражался.

Маат удовлетворённо облизнулась, размяла шею и, напевая себе под нос, радостно закружилась по залу. Безумный танец победителя, который, уничтожив всё, был навеки обречён править пепелищем.

Прислужницы по-прежнему стояли вдоль дороги, ведущей к трону, держали в сложенных ладонях чаши с тлеющим огнём. Но плащи больше не скрывали их лиц и тел. Они были голыми и мёртвыми, о чём свидетельствовала серость кожи и чернеющие на ней пятна. Отвратительное в своей жестокости зрелище.

Где Акер? Аментет? Шесему? Осталась только Бастет, но она была потрясена так же сильно, как и я. Шевелить пальцами – всё, на что нас хватило, пока Анубис покорным слугой ползал на коленях у ног Маат.

Точнее, ног Сета.

– Ты нашёл, Анубис? – небрежно приподняв подбородок последнего кончиком указательного пальца, спросила Маат.

Анубис замотал головой, напоминая пустоголового болванчика. Привычно горделивое лицо осунулось, посерело. Казалось, что страх просто сожрал его изнутри. Когда он повернул голову и кивком указал на меня и Бастет, я едва его узнал.

– Нам удалось схватить их, но девчонки с ними не было, – обвинительно пробормотал он.

О какой девчонке шла речь?

– А! – радостно и в то же время жутко закричала Маат, когда её взгляд добрался до меня. – Ты сын Гора, мальчик?

Мы с Бастет одновременно попятились, когда оно – чем бы оно ни было, я больше не мог называть это Маат – резко шагнуло на нас.

– Иллюзия, – прошептал я. – Это всё ещё иллюзия. Это не может быть правдой.

Шаг вперёд – шаг назад. Мы двигались в унисон подобно фигурам на шахматной доске, и наша партия была почти окончена. Сет добрался до меня, вцепился пальцами Маат в мои волосы и заставил наклонить голову. Я почувствовал себя пластилиновой фигуркой в его руках.

– Какое же невероятное это чувство: контролировать других. О Источник, теперь больше нет Маат и нет Сета, – безумно бормотал он, мотая моей головой из стороны в сторону, – есть лишь Сет-Маат. Единое, сильнейшее божество!

Бастет всхлипнула. Ей удалось вырвать руку из моих пальцев и отодвинуться от Сета, продолжавшего трогать моё тело в поисках сердца, будто забыл, где оно находится.

– Где она? Где твоя доченька, Амсет? Так тебя зовут? Отвечай!

С шеи спала удушающая петля, и у меня резко развязался язык. Я закашлялся и вдруг понял, что почти не дышал всё это время.

– Отвечай!

– Как ты выбрался из Источника?

Он разочарованно цокнул языком. В налитых тьмой глазах я отчётливо видел свою смерть. Маат там больше не было.

Бастет сделала ещё шаг в сторону, но на этот раз Сет-Маат не упустил её из виду. Развернувшись в её сторону, он вытянул вверх руку, и Бастет, издав полный ужаса крик и прижимая руки к горлу, взмыла над полом.

– Не дёргайся, милая Бастет. Не зли меня. – Это была не угроза. Всего лишь очередной смертный приговор.

Бастет закричала, но я подавил в себе желание прекратить её пытку. Я должен был понять, что происходит. Если это всего лишь иллюзия, то какой смысл бороться с призраками будущего в настоящем? Видение закончится, и Маат отпустит нас.

Но если я действительно вижу наше будущее – что это значит? Маат воскресит Сета? Гор падёт? От человечества и богов останется жалкое ничего?

Словно услышав мои мысли, Сет-Маат резко отпустил Бастет и вернулся ко мне, приблизился, вцепился ногтями в шею и заставил нагнуться так, чтобы прошептать мне в самое ухо:

– Где твоя дочь?

Влажный язык прошёлся по ушной раковине. В любой другой ситуации я бы счёл это соблазнительным, но не так, совсем не так я представлял наше будущее.

Я стиснул зубы и посмотрел на пустыню за троном Анубиса. Тьма. Кромешная.

– Где. Она?

Декорации вокруг казались подозрительно реалистичными. Ничего не плыло перед глазами, как в пустыне. Я сам, когда невидимые петли спали с шеи, стал ощущать себя иначе: ещё немного пошатывался от шока, но твёрдо стоял на полу, который устилали песок и кровь.

– Это иллюзия? – Это был вопрос, но я не спрашивал, находились ли мы в иллюзии прямо сейчас. В том, что происходящее лишь проекция, сомнений почти не было. Я хотел знать, действительно ли мы закончим так?

– Анубис, этот парень всегда такой глупый? И моя дочь выбрала его? – с отвращением поинтересовался Сет-Маат и разочарованно скривил рот. Если это наше будущее, то как так вышло, что он впервые меня видит? Я сбегу, когда Маат освободит его? Я потеряю её и свою дочь?

Покорный, сломленный своими же амбициями, Анубис ответил:

– Нет. Он бывает умён, если требуется.

– Умные боги – непокорные боги, – расхаживая вокруг меня, размышлял Сет-Маат. Его настроение менялось чаще, чем я моргал.