Чтение онлайн

— Вам кого? — не меняя заданного тона, поинтересовалась она.

Юноша вздёрнул подбородок и сверкнул глазами, будто его только что смертельно оскорбили.

— С кем имею честь разговаривать? — брезгливо поморщился он, да и «честь» в его понимании была явно сомнительной, иначе не подчёркивалась бы с таким небрежением.

Подобное обращение возмутило Тею до глубины души. И если бы не необходимость придерживаться образа Мазахаки, имеющей определённые понятия об этикете и тактичности, не позволяющие опорочить хозяина дома, то юнец бы на своей аристократической шкурке прочувствовал все пикантные нюансы и подробности спец удара метлой вдоль хребта с применением богатого лексикона домоуправа. Но это всё мечты, суровая реальность требовала иного.

— Мазахака Бильбергия, домоуправляющая этого дома со всеми вытекающими последствиями, — коротко кивнула Тея. — А Вы кто будете?

Наглый аристократишка пренебрежительно махнул рукой в белой перчатке, словно отгоняя надоедливую мошку.

— Я всегда знал, что вкус у Анемона паршивый, но не думал, что до такой степени.

Тея скрипнула зубами, размышляя, а почему, собственно, она тут любезничает с этим типом? Метла в руках, и стоит пустить её в ход.

Юноша, словно уловив её намерения, поудобней перехватил деревянные шкатулочки, которые держал в руке, и величаво представился:

— Лелендон, герцог Миено.

Лелендон… В голове у Теи что-то щёлкнуло, и внезапная догадка выбила из девушки всю злость с трудом сдерживаемым весельем. Она стукнула древком метлы о камень дорожки и, ухмыльнувшись, переспросила:

— Лелендон?

— Да. Герцог Миено, — высокомерно подтвердил изящный юноша, недоуменно взирая на столь жутко разулыбавшуюся прислугу Анемона.

— Лелендон? Ха! Тот самый Лелендон… — Тея расхохоталась. — Который герой. Который ко…

— Что? — возмущённо втянул воздух герцог, прерывая весёлую эскападу.

— Так Вы к господину Арахуэнте пожаловали, значит, — сложив руки на навершие метлы, подвела итог Тея, оглядывая экстравагантного гостя, его молодое, нежное лицо, подпорченное прикосновением излишней гордыни.

— Да, к нему. Вы ещё долго намерены держать меня на пороге, госпожа Мазах-как-вас-там?

— Мазахака Бильбергия, господин Лелендон, — коварно улыбнулась Тея. — А по какому Вы, собственно, вопросу… герцог, кажется?

— Вас это ни в коей мере не касается, — холодно отчеканил молодой человек.

— Касается. Должна же я о Вас должным образом доложить.

— По личному вопросу. — Аметистовые глаза взирали с раздражением.

— Личному, значит. — Девушка вновь водрузила метлу на плечо. — А чем докажите, что Вы являетесь тем кем назвались, а не мелким пройдохой и мошенником, пробирающимся в чужие дома под чужими личинами с целью наживы?

— Вы смеете мне не верить? Полагаете, я опущусь до чего-то подобного?

— Знаете, человек в нужде может пойти на многое, в том числе и на то, чтобы прикинуться высокородным выскочкой, задравшим свой тонкий нос до потолка и мнящим себя центром мира, что выглядит ужасно глупо и нелепо.

— Хм… Я Вам кажусь таким? — сощурил он глаза.

— Мне мало что кажется, но кое-что я знаю точно: Вы всё ещё не предоставили доказательства, что являетесь тем, кем назвались, а следовательно, я вправе захлопнуть перед вашей милостью дверь. Что с большим удовольствием и…

— Герцог Миено!

Тея чуть не подпрыгнула на месте от внезапно раздавшегося голоса.

— Госпожа Арахуэнте, — блеснул взором гость, едва склонив голову в приветствии.

Нарисовавшаяся на обсаженной цветами дорожке Лайн, одетая в белое платье из шёлка и нежных кружев, с рассыпавшимися по плечам пепельными волосами и легкой улыбкой на бледном личике, напоминала небесное всепрощающее создание. Меч отсутствовал, а огромные печальные глаза смотрели пристально и будто затягивали в тёмные глубины. Тея пару раз моргнула, неверяще разглядывая светлое виденье, крутящее в руках голубой цветочек, почти позабыв о нежданном госте на пороге, который, похоже, и вправду был герцогом. И эта милая девочка вчера наводила на неё такой ужас?!

— Лайн! — оживился юноша. — Немедленно объясни этой… хм… госпоже кто я такой и почему ей следует обращаться со мной более почтительно. И вообще, я требую извинений, и немедленно! — Благородное происхождение из юнца так и пёрло — невозможно удержать!

Тея подумала, что лишних неприятностей ей не надо, но извиняться всё же не стала. «Чтоб его карета переехала!»

— Ну, герцог, будьте снисходительны, — девочка тонко улыбнулась, и Тея осознала, что и в сегодняшнем образе воплощённой невинности проступает нечто смертоносно-кровавое. — Наша домоуправляющая только приступила к работе и ещё не знакома со всеми посещающими нас гостями. Так что её действия вполне оправданы и уместны в данном случае. Я искренне восхищена Вами, госпожа Мазахака.

Девчонка склонила головку и нежно улыбнулась. Тея поёжилась под её внимательным взглядом, подозревая, что она имеет в виду нечто большее, чем сказала.

Герцог сурово взирал на Лайнерию, та с какой-то детской непосредственностью ему улыбалась, а Тею пробирали мурашки от их странных взаимоотношений.

— Вы как хотите, а у меня ещё работы по горло, так что я вас покину.

Домоуправша двинула в сторону дома, к своему неудовольствию заметив, что герцог последовал за ней, и вскоре стало ясным — отставать он не собирается. «Чего он хочет?»

Вернувшись на кухню, требующую повышенного внимания, и занявшись хозяйственными делами, Тея искоса поглядывала на герцога, принявшегося рассматривать все особенности «местного ландшафта».

— Вы бы шли отсюда по-хорошему, герцог. — Тея свысока взглянула на него с табуретки, небрежно помахивая только что отловленным чайником. — Пока руки-ноги целы. Кухня — это священная зона боевых кулинарных действий.

Лель уставился на живописный узор из столовых приборов в стене и презрительно бросил:

— Я вижу.

Девушка задумчиво проследила за его взглядом — что именно вызвало его презрение? Неспособность содержать помещение в должной чистоте или то, что вилки и ножи недостаточно глубоко вонзились в деревянные панели? Так побывал бы он тут вчера — небось, тоже ручки бы дрожали при метании столовых приборов в летающий чайник! Определенно, герцог нравился Тее всё меньше, и она начинала злиться.

Дальше — хуже. Он таскался за ней повсюду, куда бы она не пошла, и совал свой любопытный нос везде, где не надо, презрительно морщился, дыша через батистовый отороченный кружевами платочек. Атмосфера сгущалась. Тея была на взводе, чайник — навеселе, пыхтя крышкой, чем удостоился от герцога заинтересованного взгляда и хмыка — его явно не смущала летающая и подающая признаки жизни утварь.

— Кстати, милейшая, — прозвучал голос Миено с непонятной претензией, что Тею сразу насторожило. — А чай для гостей предусмотрен?

Домоуправша выслушала вопрос без намёка на раздражительность и злость и её губ коснулась лёгкая, почти невесомая многообещающая улыбка.

— Конечно, герцог, конечно. — «Щас ты у меня попляшешь, высокородный аристократишка!»

***

— Так герцог Миено твой брат? — пытливо вопрошал Торми свою маленькую спутницу.

Девчонка с чувством вгрызлась в карамельку на палочке и, кивнув, промычала нечто утвердительное. На леденец расщедрился Торми по приказу учителя, который самым наглым образом велел ему немедля пойти и купить карамели для прекрасной барышни, как только узнал, что её брат тоже в Феланде. Торми же, смекнув, что этой карамели и ему перепадёт, не задумываясь, побежал в кондитерскую лавку. Взгляд его сразу же приковала к себе большая стеклянная банка, наполненная разноцветными леденцами на палочке — и он приобрёл её всю целиком. По возвращении он обнаружил, что компанию корзинке с рыбой составляет лишь Розмари, с любопытством рассматривающая зелёную ленточку на курице. На вопрос, куда подевался Анемон, девочка ответила, что у него возникли какие-то срочные дела, и теперь выходило, что Торми должен сопроводить барышню Миено до дома Арахуэнте. Поражённый вероломным бегством учителя, мальчик безропотно отдал нежно лелеемую банку Розмари.