Похищенный воин
Шрифт:
Слегка наклонясь, кентаврисса внимательно посмотрела на маленького человека.
– А может Вам лучше сшить себе красивый платочек, из прозрачных кружев, и подобрать слюни?
– Предложила она. – А то скоро по бороде потекут.
В порыве похоти герой революции подпрыгнул, пытаясь достать руками её прелести. Но тут же шлепнулся на задницу, сбитый ладонью кентавриссы, как баскетбольный мяч. Оли развернулась и ушла. Оскорблённый в своих чувствах, Сруль Акакиевич теперь ходил и всех убеждал, что Оли толстая и не в его вкусе, у неё слишком большая грудь, которая к старости обвиснет, тогда-то она вспомнит про прозрачный кружевной лифчик, но будет поздно. И вообще он не сторонник межвидовой любви. Уж лучше мужчина - человек, чем женщина с единорожьей задницей!
– говорил он гордо. Называть эту часть Оли лошадиной Сруль благоразумно не стал. За лошадинную задницу можно было и в голову получить(не исключено, что и копытом). А так, Оли только обиделась.
– Неужели для любви главное задница?! – С грустью в голосе спросила меня она.
– С чего ты это взяла?
– Этот, сопланетник твой, утверждает, что женщина с единорожьей задницей хуже чем содомит.
– Для таких идиотов как Владлен Карлович - да.
– ответил я. – Не принимай близко к сердцу, к сердцам. Нет, ну что за человек! Когда он угомониться?! Чего ему спокойно не сидится?!
– Свербит, в любимом его месте! – Сердито ответила Оли.
– Где единорожья задница?! У кого!? Кто это сказал?! – Засыпали наперебой Шнырялик, Синий Клюв и Зелёная Шишка. – «Закакич» сказал? Так, собираем толпу идем к «Закакичу». Мы ему покажем – единорожью задницу! Так рожу начистим, - от задницы не отличить будет! Единая рожезадница у него будет!
– Перестаньте! Еще не хватало гражданскую войну из за задницы развязать. – вмешался я. Не обращайте вы внимания на дурака. Что взять с убогого, чем и о чем думает, о том и говорит!
– Ха-ха-ха, вместо головы у него задница! – Расхохотались скальные друзья.
– А знаете, почему с ним столько проблем? – Пропищал пупс. – Потому, что куда его не целуй – всюду задница!
– А знаете почему он не работает, сколько не проси? – Спросил ящер. – А он не может, - руки из задницы растут!
– А если что он и делает, все через задницу получается! – Добавил смеха буревестник.
Друзья развеселились и рассмешив утешили Оли. Массовая драка была предотвращена.
С Тлалоком ссор у Владлена Карловича вроде не было, но доставалось богу дождя ещё больше. Так как коммунисты должны были быть атеистами, последователи Говённого его просто игнорировали.
– Бога нет!
– говорили они, с умным видом проходя в метре от великана, глядя куда-то сквозь него и даже не поздоровавшись, чем вызывали недоумение Тлалока. Скальные пупсы, ящеры и буревестники были объявлены Интернационаловым белогвардейцами, неприсоединившиеся огородники - левыми эсерами, а пустынные ящеры - интервентами. Кроме того, Сруль наговорил всем кучу гадостей друг про друга. Он снюхался с тихарём-доносчиком, и теперь они доносили сообща. Мне Говённый наговаривал на Улюлюля, Улюлюлю на меня. Пупсам на ящеров. Ленивцам на тихарей, и даже носорогу на мегатерия. Вместе с тем он всё всегда отрицал. Подхалимничал, втирался в доверие и, как назло, всегда появлялся во время каких-либо важных дел, встреч и разговоров. Несмотря на всю пакостность Говённого, я испытывал жалость и сочувствие к единственному в долине человеку, и мне было неловко посылать его подальше тем более, что открыто Интернационалов не выступал. За меня это делали обычно Оли и Дрыстун-Стрекотун. Последнего мой земной собрат особенно боялся, ибо вампир застращал его, сказав, что каждый кого он укусит своим ядовитым зубом,( которого по правде у Стрекатуна не было), превратится в такого же как он дрыстуна.
Дальше терпеть выходки лидера оппозиции было не безопасно, мне следовало положить им конец. После ухода кентавров я нашёл соотечественника и серьёзно поговорил с ним. Я уличил его во всех делишках и предупредил,
– чем может кончиться междоусобица в долине, когда вокруг столько хищников и врагов. Пристыжённый Сруль Акакиевич только головой кивал.
– Я понимаю, что поступаю подло, но ничего не могу с собой поделать, - жаловался он.
– Вот бывает плохо тебе, тяжело, а сделаешь какую-нибудь гадость, и на душе становится легче, светлее, даже жить хочется. А ведь мне так тяжело. Вот у тебя Оли есть. Ты её целуешь, обнимаешь, а мне тоже хочется, я же всё-таки мужчина. Почему другим можно, а мне нельзя?
Чувства стыда и гнева вспыхнули во мне одновременно. Мы целовались с Оли раньше, чем познакомились с землянином. И после того случая других пока не было. Даже гадать не стоит кто ему донес, какая серая и хвостатая сволочь.
– Оли не является чьей-либо собственностью. Она сама выбирает и делает, что ей хочется. – Взяв себя в руки ответил я.
– Да. Я понимаю, конечно, но почему мне так не везет?
– ныл собеседник. В конце концов он пообещал исправиться и примирить всех жителей долины. На этом разговор был закончен. Кончился и день. Посреди високосной ночи взвились к звездам щупальца костра. Звонкие свисты, пафосные речи в клочья разодрали тишину. Влетевший в форточку наш вегетовампир(или вампирьянец)поведал о ночном происшествии. Собрав всех свих почитателей возле очищенного ими(уже много дней назад) источника, Владлен Карлович объявил, что был убит пустынными ящерами, сожжен, после чего возродился в ручье очищенным, просветленным и одухотворенным. Пупсы слушали оратора с раскрытыми от обожания ртами, и огнем искренней веры в глазах, а ведь многие из них присутствовали при тех событиях. Интернационалов заявил что он теперь как Тлалок, только круче, лучше и сильней, ибо он теперь не подсуден, но сам может судить кого захочет. Имя ему теперь Судия Благоговейный, и все без исключения обязаны перед Судией покаяться, а кто не покается будет покаран. Все последователи Сруля Акакиевича должны порвать с позорным коммунистическим прошлым, для чего порвать и сжечь пионерские галстуки, пеплом от сгоревших галстуков посыпать головы, есть колючий кактус с горьким корнем кровохлебки(для пупсов безвредным, тем не менее отвратительным), плакать, каяться, просить прощения(у Судьи) и возмещать ущерб(отдать Благоговейному все свои ценности). Странно, но говеныши(последователи Говенного) бросились все это исполнять.
– Нет ну, что за дураки!? И это пупсы?! Ну самим не нужно – отдайте кому нибудь! Зачем же сжигать!? Галстуки то хорошие! – В порыве чувств Оли заламывала руки и била копытом.
– Это сколько же можно было щитов наделать! Или одеял! Рубашки бы лучше сшил тебе и Улюлюлю! Кружевной лифчик пусть сам носит, но от кружевной скатерти, и я бы не отказалась!
Мне же не давала покоя тревожная мысль.
– Что все таки он задумал?
На другой день долина готовилась к празднику. Все племена с удовольствием приняли новую идею, всеобщего примирения. Тихари собирали фрукты. Пупсы готовили мёд: - сладкий, слегка хмельной напиток из сока орхидейных деревьев и зёрен красной кровохлёбки. Для брожения использовались какой-то грибок похожий на тибетский молочный гриб. Готовились к празднику двое суток.
Сруль Акакиевич ходил вокруг в каком-то «ку-клукс-клановском» саване(разве что без колпака), проповедуя свои новые идеи. Впрочем сильно он не настаивал, и особо никому не мешал, что уже радовало. Праздник бывший «творец революции» назвал днём примирения и благоговения. Себя он просил звать Судией Благоговейным. Судия говорил он не тот кто судит и карает, а тот кто мирит и награждает, ибо он не обычный судья, а мировой. Все были рады переменам произошедшим с моим сопланетником.
Только Стрекотун не переставал его подозревать, скрипел зубами и все твердил Дебилом сочиненную эпиграмму: Никакой он не судья, а говенная свинья.
Праздновали почти сутки. Попойка удалась на славу. Утром все разошлись по домам весьма навеселе. Бог дождя, хотя и пьяный, отправился по делам.
– Ну, мне пора. Нужно ещё весь Ирий обойти сегодня, - сказал он.
Сладко обнявшись, как молодожены, мы с Оли завалились спать на можжевеловых ветках, прямо посреди дома.
Глава 15. Страшная, длинная ночь.
Глава 15. Страшная, длинная ночь.
Вечером нас растолкал Дебил. Солнце ещё не успело сесть.
– Вставайте, придурки!
– кричал он, тормоша нас, как набитые тряпками мешки.
– Ты чего орёшь, рыжий?
– Оли с трудом открыла глаза и подняла торс от постели. В ее растрепанных волосах запуталась можжевеловая веточка. – Голова раскалывается от твоих воплей.