Чтение онлайн

Помножив количество людей на скромную сумму, взятую по минимуму в 20 у. е., доступную в оздоровительных и чудотворных интересах любому финансовому пигмею, наш герой впал в такое эйфорическое состояние, в каком, пожалуй, не пребывал ни один человек со времен полета Гагарина или взрыва водородной бомбы, когда от рождения беззащитный перед природой индивид даже по сравнению с родственницей обезьяной содрогнулся от ощущения своего бесконтрольного могущества и величия над Вселенной и натурой.

К тому же нашего героя осенила та мысль, что хорошо бы в перспективе, через политиков, добиться введения обязательной процедуры снятия родового стресса по опыту диспансеризации или прививки от кори с соответствующей оплатой услуг посреднической фирмы «Чижиков и Ко» через больничную кассу. Павел Иванович понимал, что для этого ему придется взять в долю какого-нибудь крупного политика, а то и министра, если не самого Терентия Терентьевича Медякина, поделившись будущим капиталом с его дочкой, женой или с тем, кто у него там есть в доверительных лицах. Без этого было бы уже никак.

Цифры, которые шальным цунами вертелись в его голове, уже в несколько раз превышали годовой бюджет российского государства на тот неудачный год, в который Чижикову, наоборот, шло богатство. От этих сумм, еще пока недополученных, он почувствовал себя небывало могущественным человеком. Но, припоминая, чем чревато в таких случаях отсутствие прямого покровительства, осторожный Павел Иванович испугался и стал, что называется, искать подход.

Но прежде всего он с перепугу завел себе телохранителя. Им стал бывший милиционер Плутарх Иванович Перловка, раскассированный из органов за то, что перестал помещаться грозным и громоздким телом в оперативную малогабаритную «Ладу» и полгода ездил на задания в трамвае, прибывая на место преступления к шапочному разбору, когда все бандиты были либо застрелены, либо задержаны согласно оперативной разнарядке, а все вещдоки собраны и погружены в милицейскую «буханку». Он был как две капли воды похож на удава, который проглотил бегемота. За ним нашего скромно-рослого Павла Ивановича вообще не было видно, что затрудняло определить, где он есть на самом деле и есть ли он здесь вообще, пришел он или еще в пути; присутствовала определенная мистика, что было важно при его нынешних стремглав скапливавшихся деньжищах. Ведь всегда найдутся шустрые людишки, которые будут на них зариться как на свои.

С того времени фирма ООО «Чижиков и Ко» стала разрастаться на манер родной российской державы в эпоху казачьего похода Ермака, положившего начало добровольному присоединению Сибири, однозначно в назидание губернскому атаману Петровичу, незаконно присоединившему к своему участку пять га общего леса, самозваному орденоносцу и охранителю спокойствия у дискотеки «Пять углов». Помещения, наспех снятого зимой в подвале на Маросейке, прямо под всегда открытыми летом настежь окнами морга, откуда несло смесью хлорки, гнилья и формалина, катастрофически не хватало. Павел Иванович отыскал огромный ангар в районе убитого младолибералами автозавода – там, где когда-то были мощные цеха по производству советских автомобилей ортопедической внешности. Его не смущало, что придется вложить большие деньги в реконструкцию и ремонт здания, похожего теперь на отхожее место для всего микрорайона. Он понимал своим хозяйственным умом, что при той шальной инфляции, подаренной народу оголтелыми шоко-либералами, это, безусловно, лучшее капиталистическое вложение.

Он самым активнейшим образом принял участие в строительстве и модернизации здания, умудрялся следить за кражей кирпича и раствора, сам показывал нерадивым строителям, как правильно делать кладку из силиконового кирпича и выметать строительный сор, при этом так виртуозно управлял метлой, будто происходил из дворников, а не от партийца среднего звена. Откуда он это знал? Известно еще со времен Генри Форда, что любой рачительный хозяин и капиталист, руководствуясь логикой и здравым смыслом, может научить любого рабочего, мастера и профессионала его же собственному ремеслу, даже если отродясь, кроме книги, скрипки и столового прибора, ничего в руках не держал.

По мере того как объект приобретал плановый вид, туда заселялись молодые люди. Они сновали с бумажками по центральному залу, заставленному столами под красное дерево, по темно-зеленому ковролиновому покрытию, сидели на подоконниках, на столешницах, беседовали в кулуарах, курили в беседке под окнами кабинета Павла Ивановича, обмениваясь опытом, проводили семинары и мастер-классы с приезжими сотрудниками из периферии и представителями на местах, словом, осуществляли бурную и громоздкую деятельность, постепенно выходящую из-под отеческого контроля Чижикова.

По мере процветания империи наш герой прикупил землицы в ближнем пригороде с прицелом на далекое будущее, поделил на участки помельче, построил дома и коттеджи вокруг собственного замка и переселил туда самых достойных сотрудников с семьями, связав их не только с собой, но и с землей и кредитами под щадящие проценты, которые взыскивались потихоньку из зарплат и бонусов, не причиняя никому особого беспокойства. Счастливцам завидовали остальные и ждали, когда Павел Иванович снова прикупит землицы и они тоже смогут переселиться и обжиться на новом месте. Но земля дорожала, а Чижиков как-то не шевелился, тем самым создавая внутренние недовольства, разделив сотрудников на классы землевладельцев, квартировладельцев и лиц съемного жилья.

– Мы вчера такой шашлычок с Петром Андреичем сбацали, – рассказывал в курилке тот, кто жил неподалеку от дворца.

– А ко мне вчера сосед приходил пульку расписывать, – делился другой, но доходом и рангом пониже.

– А я вчера отвозил хозяину плату за жилье на другой конец города, – говорил с завистью третий.

– Хорош курить, молодежь! – иногда покрикивал Павел Иванович, выглядывая наполовину из окна, после чего сотрудники мгновенно разлетались по своим местам, как напуганные коты.

В какой-то момент Чижиков задал себе вопрос: а что, собственно, делают здесь все эти хорошо одетые люди на мои деньги? И не мог дать ответа. Вникнуть же во всю эту суету ему не позволяли занятость и мудрая лень.

Иногда он встречал у себя уполномоченных, с кем был знаком лично и кто самостоятельно привозил мешками письма с фотографиями и деньгами. Они ценили свою службу, потому что она давала им хороший доход, хотя, наверное, и подворовывали. Но не сильно, иначе это бы всплыло – они были людьми старой закалки, понимали ответственность и знали скромную меру хищения. Павел Иванович с удовольствием перетащил бы кое-кого из них из провинции в центр ради усиления, но, во-первых, он боялся оголить форпосты бизнеса на местах, а во-вторых, многие из них были необучаемы новым средствам ведения коммерции из-за своей отсталости или природной тупости. Поэтому Чижиков предпочитал у себя в новом офисе людей с университетским, а еще лучше – с заграничным образованием, коих в России развелось к тому времени несчитано числом.

С некоторыми из уполномоченных на местах из простых, навещавших иногда центральный офис, Чижиков охотно обедал в собственном ресторане, открытом добродушным хозяином из гуманитарных соображений и нежелания платить кому-то постороннему втридорога за еду, когда есть возможность сэкономить и не заплатить – главный принцип успешного бизнесмена во все времена.

Здесь столовались все сотрудники за очень умеренные деньги. Еда была советского образца, то есть многонациональная и вкусная, насколько бывает вкусной такая еда, жирная и тяжелая, рассчитанная на российский, сибирский, кавказский, промозглый и суровый климат, требующий огромных калорийных затрат для сносного выживания, когда большая часть года – зима, а всё остальное время – жалкие потуги на лето. Правда, новая офисная мелюзга, все эти тощие гуппи, барбусы и скалярии, следя за фигурой, воротили от еды носы и фыркали на селедку под шубой и салат оливье, предпочитая модные суши и тэрияки, но появлялись в ресторане ежедневно и уминали за обе щеки. «Лживый и нелицеприятный народец», – думал о них Павел Иванович, встречаясь с ними ежедневно в ресторане.

– Ну чего им не хватает? – обратился он к заехавшему ненадолго Крамскому, приглашенному ради душевной беседы отобедать чем бог послал под водочку, настоянную на хрене, собственного чижиковского производства.

– Я бы за жизнь в столице всё отдал, – мечтательно произнес Крамской свою заветную мысль.

– А переезжай-ка ко мне сюда! – воодушевился Чижиков.

– Нет, это я так, образно сказал. Я только что дом построил. Баню. Рыбалки у вас тут нет.

– Дом продашь, рыбалку я тебе организую.