Чтение онлайн

Павел Иванович задумался. Намечалось интересное побочное производство, опять же, ни на чем, но обещающее солидные барыши.

– К примеру, рыба, жаренная в тесте, легко перерабатывается в фаршированную рыбу «а-ля кошер-стайл», для которой по рецепту нужны рыбный фарш, мука и яйцо.

– Еще проще будет с переработкой первых блюд, – внес предложение в своей манере повар Алямсов. – Если супы слить в один котел и сварить с остатками копченой осетрины, то получится уха сборная по-царски, если борщ переварить с рыбой, то это будет рыбный свекольник, а если харчо запахнет рыбьим жиром, то это уже отборная уха по-батумски.

Чижиков и Крамской от такого предложения дурно поморщились, но смолчали.

– С салатами будет обстоять хуже, – продолжал повар Алямсов, будто давно вынашивал в голове проект Чижикова, только не имел счастья им поделиться, – особенно с селедкой под шубой, оливье и мимозой. В какой последовательности их ни смешивай, всё равно получается эстетически не очень привлекательный продукт бурого цвета.

– В таком случае подсказываю, – ответствовал Чижиков. – Смешай с заплесневелыми помидорами, перетри в питательную пасту, залей в тюбики, назови красиво на французский манер, хоть «Паста а-ля Бурбон», и продавай как новый продуктовый бренд вместо уже надоевших протеиносодержащих пищевых соусов и добавок.

– Точно, как я сразу не догадался?! – Алямсов даже ударил себя ладонью по лбу, как это делают отпетые дураки.

– Слушай сюда. Если этой пастой намазать булочку с кунжутом, положить туда котлету секонд-фуд, украсить нарезанными кружочками из остатков соленых помидоров, огурцов, красного перца и добавить щепотку квашеной капусты, то можно легко составить конкуренцию известному на весь мир ресторану быстрой еды. Откроем филиалы по всей стране, а ты будешь старшим, если захочешь.

Повар еще раз обалдел. Его только что чуть было не уволили, и он сильно испугался, до легкого испражнения, а теперь перед ним раскрывались мечтательные, подслащенные перспективы. Он из благодарности согнулся, прогнул спину, выставив кокетливо задницу, одновременно задрал подбородок и протянул руку ладошкой вверх. Но Чижиков ничего этого не видел, он сосредоточился на другом.

«Секонд-фуд – новое экологичное направление для тех, кто любит хорошо и вкусно поесть практически задаром, из переработанных высококачественных исходных продуктов первого потребления», – написал Павел Иванович на бумажной салфетке слоган, прищелкнул языком и, довольный, положил в карман пиджака с перспективой озадачить Семена Зряченского – прессу сенсационной и продажной ориентации в одном лице.

– Пошли, – сказал он Крамскому, встал из-за стола и вытер салфеткой рот. В этот момент мысль его резко переменилась.

– Знаешь что, Яков Геннадьевич, а бери-ка ты соседний регион под свой дополнительный контроль, только не втихаря, а как руководитель федерального округа, солидный администратор, а сосед пусть пойдет к тебе в подчинение без понижения в должности. И мне хорошо, и тебе прибыль, и есть чем заняться в перспективе дальнейшего роста.

– Государственный вы человек, вам бы губернией, да что там губернией, страной, да что там страной – самой заграницей управлять! – сказал с умилением Яков Геннадьевич, попутно благодаря Всевышнего, что довелось когда-то встретить Чижикова на краю скорбной ямы. И даже пустил слезу. Не сдержался и Павел Иванович – его глаза тоже увлажнились, и ему стоило усилий, чтобы не зарыдать в ответ.

Он хотел было дать Крамскому поручение разыскать тех двух губернских дам, одна из которых могла бы стать Павлу Ивановичу лучшей женой, но как-то постеснялся, решив переслать это поручение как-нибудь в письменном виде, обезличенно, в ничего не значащей разнарядке или в циркуляре по фирме и без объяснения причин такого интереса.

Предприятие Чижикова стремительно и крупно разрасталось вокруг себя и постепенно стало превращаться в империю не только своими размерами, но и названиями служб – без изысканной фантазии, но вполне традиционными для русского духа и слуха. Ресторан он так и назвал – «Империя», бани – «Имперскими», продуктовый магазин для сотрудников и разборчивых посетителей – «Империал № 1», соответственно, намекая на будущую сеть назло бюджетной «Пятерочке», гостиницу для командировочных и гостей – «Имперские палаты», детский сад для детей сотрудников – «Наследник», а спортзал для охраны – «Гвардейский», с боксерским рингом и различными снарядами для поддержания физической формы и атлетической фигуры. Сам Чижиков мечтал победоносно побороться в зале с коварным животиком, но каждый раз было не с руки, и живот, не встречая сопротивления, всё больше уплотнялся и рос.

Планировалось еще построить небольшой «Имперский театр» мест на пятьсот для выступления звезд и самодеятельности, зал приемов с таким же названием, где Чижиков вознамеривался проводить ежегодно «Имперский бал», а также учредить для малоимущих гастроном «Имперский Народный» для «секонд-фуда». Забегая сильно вперед, скажу: после его открытия юмористы метко переименовали магазин в «Ходынку № 2» из-за давки и нехватки продуктов на всех желающих. Консервы закончились через два часа раздачи, что вновь подтвердило основной закон благодеяния: хочешь всех осчастливить, а выходят исключительно беда и позор.

К сожалению, подобные недоразумения с Чижиковым стали случаться сплошь и рядом. Он захотел, как тогда было модно среди преуспевающих дельцов, увековечить строительство империи в словах и пригласил для этого писателя Ивана Лермонтова-Толстого, но тот вместо панегирика ударился в ложную юмористику, и получилось совсем не то, что задумал Павел Иванович, – не гимн, не акафист, а совсем обидное и полностью наоборот.

Упоминать всуе и не привести в качестве примера этот текст было бы не совсем правильно. Однако с тем необходимым предисловием, что он не отражает реальной картины и объективного положения вещей.

Чижиков-ленд – это такое место на Руси, где жизнь протекает по своим законам, которые так динамичны, что меняются каждый день, однако остаются при этом исконно русскими.

Здесь никто ничего не знает, не делает и не помнит до тех пор, пока кто не скажет магические слова «Павел Иванович», и тогда знание, жизнедеятельность и память мгновенно возвращаются.

Только тут человек погружается в пучину новостей о себе, потому что здесь о нем знают больше, чем знает о себе он сам.

Здесь единственное место в мире, где архитектор – он же декоратор, он же изобретатель новых блюд, где дровосек по совместительству еще и скульптор и палач, а телефонистка клеит коробочки по ночам.

Это единственное место, куда приходят, чтобы сфотографироваться с деревянными персонажами русских сказок, позировать на фоне богато сервированного стола или возле аквариума с голодными пираньями.

Это здесь тропические хищники могут погибнуть в результате уборки помещения безобидной и скромной уборщицей.

Сюда с любопытством заглядывают прохожие, а наевшись от пуза, уходят изумленные, с широко открытыми глазами.

Сотрудники с гордостью говорят всем: «Добро пожаловать в наш Чижиков-ленд, в наш рукотворный заповедник истинно русской жизни и отечественного бизнеса в самом центре России».

1. Утро.

Доброе утро, Павел Иванович!