Похождения Тома Соуэра
Шрифт:
— Томъ, я старалась къ лучшему… И вдь лекарство приносило теб пользу.
Томъ взглянулъ ей въ лицо съ самымъ серьезнымъ видомъ, сквозь который едва свтилась насмшка.
— Я знаю, что вы желали мн добра, тетя, какъ и я Питеру. И оно принесло ему пользу. Я не видывалъ его еще никогда въ такомъ миломъ…
— О, Томъ, перестань, не огорчай меня снова! Попытайся лучше стать, однажды и навсегда, добрымъ мальчикомъ, и теб не придется боле принимать никакого лекарства!
Томъ пришелъ въ школу еще задолго до времени. Вс замчали за нимъ эту странность за послдніе дни. И тоже, какъ это стало у него привычнымъ теперь, онъ торчалъ у калитки, которая вела на школьный дворикъ, вмсто того, чтобы играть съ товарищами. Онъ отговаривался тмъ, что ему нездоровится, да оно и было похоже на то. Онъ притворялся, что смотритъ въ разныя стороны, кром той, въ которую онъ дйствительно смотрлъ: вдоль улицы. Наконецъ, онъ завидлъ Джэффа Татшера, и лицо у него просвтлло. Когда тотъ подошелъ, Томъ заговорилъ съ нимъ, искусно «наводя» его на возможность сказать что-нибудь о Бекки, но безтолковый мальчишка пропускалъ все мимо ушей. Томъ продолжалъ поджидать, воспрядывая духомъ каждый разъ, когда вдали начинало мелькать какое-нибудь платьице, и чувствуя ненависть къ каждой, наряженной въ него, если она была не тою, которую онъ ожидалъ. Наконецъ, платьица перестали показываться, и онъ снова погрузился въ безнадежныя думы, вошелъ въ пустую классную комнату и опустился на свое мсто, страдая. Вдругъ еще одно платьице промелькнуло черезъ калитку, и сердце у Тома такъ и екнуло. Черезъ мгновеніе онъ былъ уже на двор и «расходился», какъ настоящій индецъ: визжалъ, хохоталъ, гонялся за другими мальчиками, прыгалъ черезъ заборъ, рискуя искалчить себя и лишиться самой жизни, ходилъ колесомъ, стоялъ на голов, - словомъ, продлывалъ всякіе геройскіе подвиги, наблюдая тоже втайн за тмъ, видитъ-ли все это Бекки Татшеръ. Но она казалась совершенно безучастною, не обращала на него никакого вниманія. Возможно-ли было, чтобы она не замчала его присутствія?.. Онъ сталъ дйствовать въ непосредственномъ сосдств отъ нея, сталъ бгать кругомъ, испуская боевой кличъ, сорвалъ шапку съ одного школьника и забросилъ ее на крышу школы, вторгся въ кучку мальчиковъ, расшвыривая ихъ во вс стороны, и покатился самъ на землю подъ самымъ носомъ у Бекки, чуть не сваливъ ее съ ногъ. Она отвернулась, вздернувъ носикъ, и онъ разслышалъ, какъ она произнесла: «Ффъ! Иные думаютъ, что очень милы… Все выставляются!»
Щеки у Тома такъ и вспыхнули. Онъ поднялся и ускользнулъ прочь, униженный и оскорбленный.
ГЛАВА XIII
Томъ ршился теперь. Онъ былъ доведенъ до унынія и отчаянія. Бдный онъ, оставленный всми мальчикъ, котораго никто не любилъ! Впослдствіи, когда они узнаютъ, до чего они его довели, они пожалютъ, быть можетъ; онъ хотлъ идти правильно, выбиться въ люди, но его не допустили; если имъ хочется только отвязаться отъ него, пусть такъ и будетъ, и пусть они его же винятъ за все… Отчего не винить? Какое право на жалобу у отверженца?.. Да, они принуждаютъ его вступить на этотъ путь: онъ станетъ преступникомъ. Выбора больше не было… Во время этихъ размышленій онъ находился далеко, въ «Лугахъ», и школьный колокольчикъ, призывавшій «къ сбору», доносился до него слабымъ отзвукомъ. Томъ заплакалъ, подумавъ о томъ, что уже никогда, никогда боле не услышитъ этого знакомаго звона… Грустно было это, но его вынуждали къ тому; если его гнали въ суровый міръ, надо было покориться… Но онъ прощалъ имъ… И онъ зарыдалъ пуще прежняго.
Въ эту самую минуту ему попался навстрчу его закадычный другъ, Джо Гарперъ. Взглядъ у Джо былъ свирпый, выдававшій какую-то великую и отчаянную ршимость. Въ сущности, были тутъ «дв души, но питавшія одну мысль». Томъ, утирая себ слезы рукавомъ, началъ мямлить что-то о своемъ намреніи бжать отъ гоненій и недостатка сочувствія, пойти бродить по блому свту и никогда уже не возвращаться назадъ. Онъ закончилъ рчь выраженіемъ надежды на то, что Джо его не забудетъ.
Но оказалось, что Джо хотлъ просить Тома объ этомъ самомъ и отправился искать его именно съ этою цлью. Мать только что выдрала его за то, что онъ будто бы выпилъ сливки, до которыхъ онъ вовсе и не дотрогивался, даже не зналъ, гд они. Было ясно, что онъ ей надолъ и она хотла избавиться отъ него. Если же она пришла къ этому, то ему не оставалось боле ничего, какъ исполнить такое желаніе. Онъ надялся, что она проживетъ счастливо и не раскается никогда въ томъ, что выгнала бднаго мальчика въ безчувственный міръ, на страданія и смерть!
Они стали ходить, повдывая другъ другу свои печали и заключая новый договоръ стоять другъ за друга, быть братьями и не разлучаться до тхъ поръ, пока смерть не положитъ конецъ всмъ ихъ мукамъ. Потомъ они принялись излагать свои планы. Джо полагалъ сдлаться отшельникомъ, питаться кореньями въ какой-нибудь глухой пещер, умирая, пожалуй, отъ холода, нужды и горя; но, выслушавъ Тома, онъ нашелъ, что вести преступную жизнь несравненно выгодне, и согласился быть морскимъ разбойникомъ.
Въ трехъ миляхъ ниже Сентъ-Питерсборга, тамъ, гд Миссиссипи не многимъ шире одной мили, находятся длинный и узкій лсистый островъ съ песчаною отмелью у своего верховья. Это было отличное мсто для притона: островъ былъ необитаемъ, тянулся далеко къ противоположному берегу, лежалъ рядомъ съ густымъ, почти двственнымъ лсомъ. По всему этому выборъ остановился на остров Джэксон. Кто долженъ былъ подвергаться нападеніямъ морскихъ разбойниковъ, объ этомъ мальчики не думали; они только завербовали къ себ Гекльберри Финн, который изъявилъ полную готовность къ новому роду жизни: вс карьеры были для него безразличны. Посл этого они разстались, условившись встртиться въ пустынномъ мст на берегу рки, въ двухъ миляхъ отъ поселка и въ излюбленный часъ: полночь. Они подмтили уже небольшой брусчатый плотъ, которымъ намревались овладть. Каждый соучастникъ долженъ былъ принести удочекъ и крючковъ, и столько продовольственныхъ припасовъ, сколько съуметъ добыть самымъ злодйскимъ и таинственнымъ способомъ, — какъ подобало разбойникамъ. И прежде чмъ истекъ вечеръ, вс они насладились удовольствіемъ распространить всть о томъ, что вскор жители услышатъ «кое-что». При этомъ вс т, которымъ былъ заброшенъ этотъ намекъ, приглашались «молчать и ждать».
Около полуночи Томъ явился съ вареною ветчиной и еще нкоторою мелочью и залзъ въ глухую заросль на небольшимъ косогор, возвышавшемся надъ условленнымъ мстомъ. Была звздная, тихая ночь. Широкая рка разстилалась, какъ дремлющій океанъ. Томъ прислушался съ минуту, но тишина не нарушалась никакимъ звукомъ. Тогда онъ свистнулъ протяжно и громко. Ему отвтили тмъ же изъ подъ косогора. Онъ свистнулъ еще два раза, и на эти сигналы послдовалъ подобный же отвтъ. Потомъ тихій голосъ окликнулъ:
— Кто идетъ?
— Томъ Соуеръ, Черный мститель за испанскую рать. Ваши имена!
— Гекъ Финнъ «Красная рука» и Джо Гарперъ «Гроза морей». — Названія были почерпнуты Томомъ изъ его любимой литературы.
— Хорошо. Теперь пароль!
Два хриплые голоса произнесли разомъ среди оснявшей ихъ ночи одно страшное слово:
— Кровь!
Посл этого Томъ швырнулъ свою ветчину внизъ съ косогора и скатился съ него самъ, причемъ пострадали и его платье, и кожа на окорок. Можно было сойти съ пригорка очень удобной тропинкой, но такой путь не представлялъ трудностей и опасностей, столь дорогихъ всякому пирату.
Гроза морей принесъ съ собой цлый бокъ отъ провсной свиной туши, который едва дотащилъ до мста. Финнъ Красная рука усплъ стянуть гд-то котелокъ и пучекъ полувысохшихъ табачныхъ листьевъ, присоединивъ къ этому нсколько тростинокъ для превращенія ихъ въ трубки. Но, кром его, никто изъ пиратовъ не курилъ и не умлъ жевать табакъ. Черный мститель за испанскую рать заявилъ, что нельзя было отплыть вовсе безъ огня. Это была дльная мысль. Въ т времена спички еще были мало извстны, но въ ста ярдахъ ниже, на большой рчной гонк, свтилась гниль; пираты отправились за нею и добрались, крадучись, до желаемаго куска дерева. Они придали внушительный характеръ этой экспедиціи, произнося: «тише!», по временамъ прикладывали палецъ къ губамъ, дотрогиваясь руками до воображаемыхъ ножей, и отдавали вполголоса приказанія «вонзить эти ножи по самую рукоять въ грудь „враговъ“, если они только шелохнутся, потому что „мертвый не донесетъ“. Они знали отлично, что гоньщики были вс въ это время въ поселк, гд складывали лсъ въ штабели, или погуливали, но это не могло служить извиненіемъ тому, чтобы не соблюсти всхъ разбойничьихъ пріемовъ.
Наконецъ, они отплыли; Томъ командовалъ, Гекъ гребъ на корм, Джо на носу. Томъ стоялъ посередин плота, нахмуривъ брови и скрестивъ руки. Онъ отдавалъ приказанія тихимъ, суровымъ шепотомъ:
— Впередъ… По втру!
— Есть, сэръ!
— Прямо держи… Пр…я…мо!
— Прямо, сэръ!
— Отпусти немного!
— Есть, сэръ!
Такъ какъ мальчики гребли не переставая и не измняя направленія къ середин рки, то было очевидно, что вс эти команды отдавались лишь „для эффекта“ и не означали въ частности ршительно ничего.
— Какіе подняты паруса?
— Марсель и фокъ-зейль, сэръ!
— Вс на авралъ!.. Берись сюда, гей! Полдюжины молодцовъ на форъ-бомъ-брамсель!.. Живо!
— Есть, сэръ!
— Отпусти большой парусъ!.. На ванты!.. Брасопить!.. Работай, ребята!
— Есть, сэръ!
— Держи къ втру… На бакбордъ!.. Гляди въ оба на поворот!.. Бакбордъ! Бери на бакбордъ!.. Ну, ребята! Разомъ! Пр…я…мо!
— Есть, сэръ!
Плотъ былъ уже въ самой стру; мальчики выпрямились и положили весла. Вода была невысока и теченіе не превышало двухъ-трехъ миль въ часъ. Въ продолженіи слдующихъ трехъ четвертей часа не было произнесено почти ни одного слова. Плотъ плылъ уже мимо поселка, лежавшаго въ отдаленіи. Три или четыре мерцавшіе огонька указывали, гд онъ находится, покоясь въ мирномъ сн, опоясанный мглистою водною ширью съ отражавшимися въ ней звздами, и не вдая ничего о совершающемся роковомъ дл… Черный мститель все еще стоялъ съ скрещеными руками, „бросая послдній взглядъ“ на мста своихъ первыхъ упоеній и послднихъ терзаній и желая, чтобы „она“ могла видть его, плывущаго прочь отъ нея по бурнымъ волнамъ, презирающаго опасности и самую смерть, идущаго къ гибели съ одною горькою усмшкою на устахъ! Ему ничего не стоило вообразить, что островъ Джэксонъ лежитъ вн видимаго горизонта, и потому онъ бросалъ на поселокъ свой „послдній взглядъ“ съ вполн сокрушеннымъ и удовлетвореннымъ тоже сердцемъ. Другіе два пирата взирали тоже „въ послдній разъ“ и такъ зазвались, что ихъ едва не пронесло мимо острова. Но они замтили опасность во время и успли принять свои мры. Въ два часа по полуночи плотъ врзался въ мель, ярдахъ въ двухъ стахъ выше самаго матераго острова, и имъ пришлось переходить въ бродъ туда и обратно, пока они не перетащили весь свой грузъ. Въ числ разныхъ принадлежностей, найденныхъ ими на плот, былъ старый парусъ; они натянули его между кустами для защиты своихъ припасовъ; сами они ршили спать въ хорошую погоду на открытомъ воздух, какъ слдовало разбойникамъ.
Они развели костеръ у большого павшаго дерева въ мрачной глубин лса, то есть въ двадцати или тридцати шагахъ отъ его опушки, и поджарили въ своемъ котелк часть свинины себ на ужинъ, за которымъ съли тоже почти половину взятыхъ про запасъ булокъ. Было восхитительно трапезовать такъ, подобно свободнымъ дикарямъ, въ двственномъ лсу, на неизслдованномъ, необитаемомъ остров, вдали отъ людскихъ жилищъ, и они говорили, что никогда не вернутся въ цивилизованное общество. Вспыхивавшій огонь озарялъ ихъ лица и бросалъ красноватый отблескъ на древесные стволы, — колонны ихъ лсного храма, — на блестящую листву и на вьющіяся лозы. Когда исчезъ послдній ломтикъ поджареннаго мяса и была проглочена послдняя булочная порція, мальчики растянулись на трав, испытывая полнйшее удовольствіе. Они могли бы найти мстечко попрохладне, но они не хотли лишить себя такой романтической обстановки, какъ походный костеръ.
— Не весело-ли это? — спросилъ Джо.
— Просто, сласть! — отвтилъ Томъ.
— Что сказали бы мальчики, если бы могли видть насъ?
— Что сказали бы? Да имъ смерть какъ хотлось бы быть съ нами. Не такъ-ли, Гекки?
— Полагаю, — сказалъ Гекльберри. — во всякомъ случа, я очень доволенъ. Ничего лучшаго не желаю. Мн рдко достается сть до-сыта… сюда не придетъ никто, чтобы меня колотить, издваясь всячески.
— Такая жизнь какъ разъ по мн, - проговорилъ Томъ. — Тугъ незачмъ подниматься каждое утро, тащиться въ школу, мыться, продлывать вс эти нелпости… Ты видишь, Джо, что пиратъ можетъ ршительно ничего не длать, когда онъ на суш; а отшельникъ обязанъ молиться, и подолгу; а потомъ, во всякомъ случа, ему должно быть невесело, такъ какъ онъ вчно одинъ.