Чтение онлайн

Написала ему:

«Спокойной ночи, папочка. Спасибо за сегодня.»

Ответ пришёл через минуту:

«Спокойной ночи, малышка. Спасибо, что ты моя.»

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза.

Завтра будет новый день. Новый День. С ним.

Я проснулась рано. По привычке.

Солнце только начинало золотить шторы — тонкие лучи пробивались сквозь ткань, рисовали на полу тёплые полосы. В комнате было тихо, только птицы щебетали за окном да где-то далеко гудел город. А я уже лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Сердце колотилось где-то в горле.

Сегодня.

Он заедет сегодня. Скоро.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и улыбнулась своим мыслям. Подушка пахла сном, покоем, а в голове уже крутились картинки — одна другой откровеннее.

Что будет? Свидание? Или сразу секс? Или сначала свидание, а потом секс? Или секс, а потом свидание?

Внизу живота запульсировало при одной мысли о его руках, о его губах, о том, как он входил в меня вчера. Как заполнял, как сжимал, как рычал моё имя.

Я заставила себя встать и пойти в душ. Ноги дрожали, когда я ступала на прохладный пол.

Долго стояла под струями, смывая с себя ночные фантазии, но они возвращались снова и снова. Горячая вода стекала по лицу, по груди, по животу, а я закрывала глаза и видела его. Его голос. Его рычание. Его «моя Лизок», которое звучало как музыка.

Я выключила воду, вытерлась махровым полотенцем и подошла к шкафу.

Что надеть?

Лёгкое летнее платье. По колено. Светло-голубое, почти невесомое, из тонкой струящейся ткани. Оно так и просилось на этот день — не слишком откровенное, но и не строгое. Простое, но красивое. Идеальное.

Я натянула его, посмотрела в зеркало. Ткань облегала грудь, талию, бёдра — подчёркивала, но не открывала. Волосы собрала в высокий хвост — светлые, длинные, они рассыпались по спине, падали на плечи. Макияж — минимум, только тушь и блеск для губ. Естественная. Живая.

Лизок. Просто Лизок. Его Лизок.

Ровно в 10 я вышла из подъезда.

И замерла.

Его внедорожник уже стоял у тротуара. Чёрный, огромный, такой же хищный, как он сам. Солнце отражалось в полированном боку, слепило глаза.

А он стоял, облокотившись о машину.

В шортах — лёгких, бежевых, открывающих загорелые ноги. В простой белой футболке, обтягивающей грудь и плечи. С тёмными очками на носу, скрывающими глаза. Загорелый, расслабленный, красивый до невозможности.

Увидел меня — и улыбнулся той самой хищной, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

Я пошла к нему, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Каждый шаг отдавался в груди.

Он открыл заднюю дверь и достал оттуда букет.

Огромный. Белые розы, нежные, с крупными бутонами, полевые цветы — ромашки, васильки, колокольчики, свежая зелень. Всё вместе смотрелось так нежно, так красиво, так… неожиданно. Не пафосно, не вычурно — по-настоящему.

Я ахнула.

— Демид… — выдохнула я. — Не нужно…

— Нужно, малышка, — сказал он просто и протянул мне букет.

Я взяла его, прижала к груди, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Никто никогда не дарил мне таких цветов. Никто не смотрел так, как он сейчас смотрел на меня.

Он подошёл ближе. Вплотную. Я чувствовала жар его тела, его запах — свежий, с нотками одеколона и утра. Наклонился к моему уху и шепнул:

— Я не только трахать тебя буду. Но и радовать по-другому. Ты же моя.

У меня внутри всё растаяло. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Сквозь слёзы, которые всё-таки выступили.

— Твоя, папочка.

Он усмехнулся, поцеловал меня в лоб — легко, невесомо — и открыл переднюю дверь.

— Садись. Поехали.

— Куда? — спросила я, всё ещё прижимая букет.

— Вкусно завтракать. А потом — ко мне.

Я засмеялась и села в машину.

Мы выехали от моего дома, и я всё ещё прижимала к груди букет, не в силах поверить, что это реальность. Белые розы пахли так нежно, так сладко, что кружилась голова. Или это от него? От его присутствия рядом?

Демид вёл машину одной рукой — легко, уверенно, привычно. Вторую положил мне на колено.

Просто так. Легко, почти невесомо. Но я сразу почувствовала, как по телу разливается жар. От этого простого прикосновения внутри всё сжалось.

— Какая ты красивая сегодня, — сказал он, не глядя на меня, но улыбаясь. — В этом платье. Оно тебе идёт.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Его рука чуть сжалась. Погладила колено через тонкую ткань. Медленно, лениво, собственнически. Потом пальцы поползли выше, по внутренней стороне бедра.

Я развела ноги шире. Сама. Не думая, просто повинуясь желанию, которое вспыхнуло мгновенно.

Он усмехнулся.

— Ммм… Послушная девочка.

Пальцы скользнули дальше, под платье. Провели по внутренней стороне бедра — медленно, смакуя, дразня. Я закусила губу, чувствуя, как дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в ушах.

Он коснулся трусиков. Провёл по ним пальцем, надавил, чувствуя жар и влагу.

— Киска-то мокренькая… — сказал он довольно, и в голосе его зазвучала та самая хрипотца, от которой я таяла. — Уже?

Я смутилась, но ноги развела ещё шире. Чтобы ему было удобнее. Чтобы он чувствовал, как сильно я хочу.

— Просишь? — спросил он, и голос его стал низким, хриплым, сводящим с ума.

— Прошу… — выдохнула я. — Пожалуйста… папочка…

Он зарычал довольно и отодвинул пальцами ткань трусиков.

Я всхлипнула, когда его пальцы коснулись складочек — влажных, горячих, готовых. Он провёл по ним, собирая соки, дразня, изучая, запоминая.

— Боже, какая ты сладкая, — выдохнул он. — Всегда течёшь для меня.

Я вцепилась в букет, чтобы не застонать слишком громко. Пальцы сжимали стебли, но я ничего не чувствовала — только его руку между ног. Машина ехала по утреннему городу, люди спешили по делам, прохожие мелькали за стеклом, а здесь, в салоне внедорожника, он ласкал меня, и это было самое интимное, самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала.