Чтение онлайн

Давненько они с Ветром не объясняли всяким придуркам правила хорошего тона. Но мастерство не пропьешь. Захочет заявить, камер рядом нет, а следов они не оставят. Зато этот идиот ещё недельку не то что трахать кого-то, даже ссать без поучительных воспоминаний не сможет.

На всю науку в четыре руки ушла пара минут. Но Юра точно знал, что этим не ограничится.

— Отомри, — обнял он Аллу и они быстрым шагом скрылись из виду.

— Юрочка, вы его побили, да? А если он заявит? А если у вас неприятности будут? — почти плакала Алла.

— Не заявит, Аллусь. Точно. Не переживай. Ветер, ты не помнишь, у кого из наших мать в торговой инспекции работала? А не устроить ли нам проверку сего заведения? Дабы думы этого... Блин, нет слова-то приличного...

— Супостата, — подсказала Аллочка.

— Точно! Думы сего супостата направить в русло праведное.

— У Даньки Гусева, — сразу сообразил Ветров, — Погоди... Сейчас я ему наберу.

Весна в Питере настала как-то вдруг. Словно кто-то с самого утра решил, что старому грязному снегу хватит уже лежать по углам, и включил солнце. То самое северное солнце, которое уже светит, но конечно пока совсем не греет. Но и этого было достаточно, чтобы настроение метнулось вверх.

Аллочка не понимала, как же они всё осилят. Экзамены у обоих. У неё диплом. И свадьба. А Юра даже слушать не хотел о том, чтобы всё устроить как-то попроще. Напряг на эту тему все свои связи.

Новенький паспорт на имя Ларионовой Аллы Георгиевны лежал у Аллочки в такой же новой умопомрачительной сумочке. Сумку Юра подарил на восьмое марта. А вот паспорт проживёт ещё совсем недолго. Заявление они уже подали. И фамилию она, конечно же, поменяет. Нет, совсем не потому, что она ей не нравится. Красивая фамилия. Знаменитая. Её даже в училище переспрашивали, не родственница ли она известной актрисе, исполнительнице роли Любавы в фильме "Садко" Алле Ларионовой.

Для Аллочки смена фамилии была знаком. Точкой отсчёта новой истории. В которой они с Юрой — одно целое.

Из всех предсвадебных хлопот единственным поводом для спора стал список гостей. Алла хотела пригласить младших сестёр. А к ним в жёсткой сцепке прилагались родители. По-другому никак.

— Аллуся, ты уверена? — осторожно начал Юра, — Ты хочешь, чтобы они были на твоей свадьбе?

— Юрочка, понимаешь... Я бы очень хотела, чтобы там были мои родители. И бабушка. Но мамы с бабушкой уже нет. И это всё, что осталось от моей семьи. Папа и сестры. У меня нет другой. Уж как есть, — Алла развела руками.

— Я не понимаю! Правда не понимаю, Аллусь, почему ты там столько времени жила?

— А где ещё? Это мой дом! Моя квартира. Мне там, кстати, доля принадлежит. Небольшая. У меня был дом! Я там выросла. Я не знаю, на что надеялась... Юр, это у тебя вся семья друг за друга горой. То дядя из Иркутска звонит, то тётя из Петрозаводска. На каждый праздник. Ты всех своих двоюродных-троюродных зовёшь на свадьбу. Всех друзей из Нахимовского, из училища, из академии. А я? С моей стороны пусто? Шиш без масла? Три девчонки из группы. Вот и всё, — Алла горестно вздохнула.

— Хорошо. Давай пригласим. Только я сам приглашения отвезу. Во избежание недопонимания между сторонами.

— Спасибо, — Аллочка повисла у Юры на шее.

— Ты думаешь, тебя ещё не спалили, что ты с сёстрами видишься?

— Может, кто и рассказал Ирине. Только что она мне теперь сделает? — в голосе Аллочки звучали победные нотки.

Она очень старалась хотя бы раз в неделю увидеть девочек. Для этого не жалко было промотаться из Рыбацкого на Васильевский и обратно. Ради нескольких минут, когда четыре руки обнимают её за шею. Ради сунутых ей в руки рисунков. И сбивчивых детских фраз, нашептанных ей на ухо.

Алла не могла не чувствовать, как отдаляются от неё девочки. Постепенно, но неизбежно. И хотя понимала все причины происходящего, легче от этого понимания не становилось.

Федосеева, естественно, набилась в свидетельницы. Алла и не возражала. Тем более, опыта свадеб у Арины было явно больше, чем у невесты. Первой свадьбой, на которой она присутствует, будет её собственная.

Аллочке пришлось выслушать миллион свадебных примет и обычаев, большинство из которых она не собиралась выполнять. Юра так вообще Федосееву всерьёз не воспринимал, чем бесил её страшно.

— Хома, твой капитан — зануда. Не развалился бы от выкупа. Он же зажиточный. Рис и монетки оставляем. Чтоб богатство было!

— Он не капитан. А капитан третьего ранга. Это разные вещь, Арин.

— О, и ты зануда. Передаётся это, что ли..., — завистливо хохотнула Федосеева.

Единственная здравая мысль, которую Юра взял на вооружение, позаимствовав у Федосеевой, это что невеста перед свадьбой должна ночевать отдельно.

Бодровский прикинул, во что превратится утро, если Аллочка проведёт его дома. Во-первых, она точно сделает попытку приготовить завтрак. Во-вторых, нужно будет пригласить домой парикмахера, а условий нормальных нет. В третьих, там же будет с самого утра вся его родня. Дурдом.

Командирским решением он снял номер для молодожёнов не на сутки, а на двое. Родне забронировал совсем другую гостиницу близко к ресторану. Алла пыталась уговорить забронировать ей номер поменьше, но Юра и слушать не хотел.

— Аллуся, ну и где ты там два на два будешь одеваться? Фотограф, опять же, начнёт тебя снимать сразу. Там вид отличный.

— И что я там буду делать без тебя? — у Аллы получилось так горестно, будто Юра ей не номер с видом на Исаакиевскую площадь предлагает, а командировку в Воркуту.

— Ты там будешь жить как принцесса. Самая настоящая принцесса эльфов, — Юра обнял свою невесту.

— Знаешь, как я тебя называла про себя между нашей первой и второй встречей?

— Как?

— Король эльфов. Ты был героем моих снов. И когда мне было трудно, я вспоминала твоё лицо, — признание далось Аллочке удивительно легко. Впрочем, когда как не перед свадьбой в таком признаваться.

— Аллуся, если бы я только знал! Такой идиот малолетний был! Отпустил тебя тогда. Не догнал!

— Говорят, что тот путь, что даётся, всегда нам по силам...

— Ты больше не одна.

— И ты, мой король, больше не один.

Насколько Юра оказался прав, Алла оценила уже вечером, когда ей подали ужин в номер. Белые ночи царствовали в Петербурге. Сирень цвела в сквере перед Исаакиевским собором и пахла так упоительно, что чувтвовалось даже в номере. Аллочка вышла на крохотный балкон, держа чашку с чаем обеими руками. Её укутало белой ночью словно легким покрывалом. Воздух пах близким морем, зеленью, помытым асфальтом. Пахло её родным Петербургом, празднующим вместе с ней начало новой жизни. И она действительно чувствовала себя принцессой из сказки.