Чтение онлайн

Кто же я теперь? Кто этот мужчина, который вторгся в ее мир и требует ее любви?

Ее голос звучит тише, когда она умоляет меня:

— Ты тот, кто держит мою свободу в своих руках. Просто открой дверь. Отпусти меня.

Я отворачиваюсь, прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза, когда ее голос пронзает меня. Как же это было бы просто — просто открыть дверь и выпустить ее на свободу. Она бы пошла по дороге и через час или два оказалась бы в своем родном городе. Но я не могу этого сделать, потому что если бы я отпустил ее, то посадил бы в тюрьму свою сестру. Я бы рисковал своей жизнью. И Мия все равно никогда бы не стала свободной.

— Это не так просто. Я не могу предать их. Они убьют меня. Они убьют тебя. Они убьют Эверли.

Я знаю, что это правда, потому что сам видел. Я слышал холод в голосе Старшего, когда он приказывал мне убить Марселя. Не было ни мучений, ни эмоций при мысли о том, чтобы оборвать жизнь человека, который был предан ему долгие годы. Аттертоны могут заставить вас думать, что вы для них что-то значите, но, когда доходит до дела, они заботятся только о себе.

— Ты уже предал их, переспав со мной.

Эти слова звучат так странно в её устах. Они словно богохульство.

— Это другое дело, — шепчу я.

Но это не так. Я понимаю, что, если бы кто-то из них узнал о том, что я сделал, мои дни были бы сочтены. Моя единственная надежда, чтобы они не трогали Эверли, исчезла бы. Пусть наказывают только меня, а не её.

Мне не нравилось думать о том, что произошло между нами, как о чём-то, похожем на секс. Но, кажется, именно так оно и было. Я всегда считал себя сильным мужчиной, но рядом с ней я слаб. Просто слушая, как она произносит эти слова, мой член становится твёрдым. Я словно вижу её распростёртой на земле подо мной.

Зовущей меня.

Умоляющей обо мне.

Нуждающейся во мне.

Только во мне.

Но затем она словно бросает меня в бездну, описывая, какие ужасные вещи он может с ней сотворить. Я пытаюсь забыть её слова, но её голос проникает в мой разум, вызывая ужасные видения. Её пальцы впиваются в мою ладонь, и от этого её слова становятся ещё более реальными. Они заставляют меня думать о том, что Джуниор может с ней сделать. Что он уже сделал.

— Хватит! — Я убираю руки, умоляя её понять. Если я не остановлю её, моя сестра окажется в опасности. Мия тоже будет в опасности. Все, о ком она заботится, будут в опасности.

Но она продолжает настаивать, рассказывая мне, как я отпечатался на её коже, как я владею её телом. Она мучает меня, напоминая обо всём, чего у нас никогда не будет.

— Ты, Райкер. Только ты, — шепчет она.

— Они знают о тебе всё, Мия. Всё. Ты понимаешь? — Говорю я ей. Я рассказываю, что им известно о её родителях, лучшей подруге и даже о маленьком ребёнке из соседнего дома, за которым она присматривает каждую пятницу.

Я осознаю, что между нами все не так. Понимаю, что мы должны остановиться, что из этого ничего хорошего не выйдет. Но здесь, сейчас, быть с ней, это единственное, что у меня когда-либо будет. Я не могу и не хочу останавливаться. Я жажду ее. Я ненавижу себя за это, но это так. Я возьму всё, что смогу, здесь и сейчас.

Я беру её лицо в свои ладони и внимательно смотрю в её глаза, стараясь понять, как мы оказались в этой ситуации. А потом я целую её. Это не нежный и не умоляющий поцелуй, а поцелуй отчаяния и дикости, который пробуждает в нас безрассудное желание.

— Я знаю, что это эгоистично, — говорю я. — Я понимаю, что не должен был этого делать, что только причиняю тебе ещё больше боли, но я не могу остановиться.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я не могу сдержать желание снова поцеловать её. Всё в ней кажется таким прекрасным, таким запретным и таким соблазнительным, что моё терпение иссякает. Я толкаю её на пол, приникаю к её телу и целую так страстно, словно в этом поцелуе могу выразить все свои чувства и заставить её понять.

— Пожалуйста, — умоляет она, но я не уверен, просит ли она меня остановиться или, наоборот, продолжить. Её действия говорят за неё: она срывает с меня одежду, и мы сливаемся в лихорадочном танце, наши губы сливаются, словно поцелуй может спасти нас от этого ада, в котором мы оказались.

А потом я проникаю в неё, и мир замирает.

— Ты — всё, Мия. Всё. — Говорю я, и в моих словах есть и правда, и ложь. Я проникаю глубоко в неё, желая, чтобы я мог преодолеть хотя бы часть расстояния, разделяющего нас.

— Мы не можем продолжать это делать, — произносит она, словно хныча, но я не обращаю внимания на ее слова, нежно прижимаясь губами к ее коже, словно желая запомнить каждый миллиметр. — Это небезопасно, — добавила она.

Мой рот задерживается на ее шее, наслаждаясь ее ароматом и пробуя ее на вкус.

— Я знаю, — шепчу я, — но я хочу тебя. Ты нужна мне.

С этими словами она вскрикнула, ее тело приподнялось над полом навстречу моему, и волна удовольствия захлестнула ее. Я хотел наблюдать за ней, но ее мышцы сжались слишком сильно, и я тоже достиг кульминации.

Откатившись в сторону, я посмотрел в потолок, мое сердце бешено колотилось, а грудь вздымалась от напряжения.

— Отпустить тебя — значит, подписать тебе смертный приговор, — сказал я. — Я не могу этого сделать. Я не буду этого делать.

Ее волосы были растрепаны, а тело покрыто красными пятнами в тех местах, где я сжимал ее кожу.

— Я знаю, — произнесла она, переворачиваясь на бок и поворачиваясь ко мне. — Что случилось с Марселем?

В памяти всплывает образ его безжизненного тела, лежащего в яме, когда я засыпаю его землей. Его немигающие глаза смотрят на меня, и в этот момент в углу комнаты загорается красная лампочка. Черт! Я совсем забыл о камерах. Паника охватывает меня, когда я встаю на ноги, и мысль о том, что Старший или Джуниор может стоять перед мониторами и наблюдать за нами, пронзает мой разум, как нож. Но сейчас середина ночи. Не должно быть причин для страха. Однако, несмотря на это, я понимаю, что поступил глупо, подвергая риску Мию и Эверли, чтобы удовлетворить свою потребность.

— Тебе больше не нужно беспокоиться о том, что он причинит тебе боль, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я вернусь через минуту.

Я выхожу за дверь, мое сердце колотится от страха, что нас могли застать, но в коридоре никого нет. Я наблюдаю на экране, как Мия заходит в ванную, напевая что-то своему отражению в зеркале. Выключив камеру, я перематываю запись назад, наблюдая за тем, как мы занимаемся любовью, пока не возвращаюсь к тому моменту, когда я вошел в комнату. Затем я нажимаю «Удалить» и начинаю запись заново, с каждой секундой стирая все следы.