Чтение онлайн

Основной задачей предварительного доклада комиссии было довершить победу Мак-Кинли легализацией существующего де-факто единого золотого стандарта. В конечном итоге более важные последствия имел призыв к проведению фундаментальной реформы банковской системы, которая повысит «эластичность», чтобы банковский кредит можно было расширять и во время рецессии. Однако пока для столь далеко идущей трансформации недоставало конкретики.

Подготовив почву, исполнительный комитет решил организовать второй и завершающий съезд ДКИ, который состоялся в январе 1898 г. Второй съезд был гораздо более масштабным мероприятием, чем первый, собрав почти 500 делегатов из 31 штата. Более того, в этот раз организаторам удалось собрать весь цвет высшего руководства корпоративной Америки. Цель второго съезда, как откровенно объяснил собравшимся бывший министр финансов Фэрчайлд, заключалась в мобилизации ведущих бизнесменов страны для участия в мощном и влиятельном движении за банковскую реформу. Он сформулировал это следующим образом: «Если деловые люди уделят серьезное внимание этим проблемам и изучат их, они согласятся с сутью предлагаемых законопроектов, а, придя к согласию, сумеют провести их в жизнь». Председательствовавший на съезде губернатор Айовы Лесли Шоу был, однако, слегка неискренен, когда заявил собранию: «Сегодня вы представляете не банки, так как в этом зале мало банкиров. Вы представляете промышленность и финансовые интересы страны». На самом деле в зале банкиров было достаточно. Сам Шоу, позже министр финансов в администрации Теодора Рузвельта, был банкиром из небольшого городка в штате Айова, президентом Bank of Denison, причем не находил ничего предосудительного в том, что, будучи губернатором, сохранял за собой и эту должность. Более важным для карьеры Шоу было то, что он долгое время являлся ведущим членом Des Moines Regency, аппарата республиканской партии в штате Айова, возглавляемом влиятельным сенатором Уильямом Бойдом Элисоном. Элисон, добившийся впоследствии для Шоу должности в Министерстве финансов, в свою очередь был тесно связан с Чарльзом Перкинсом, близким союзником Моргана, президентом железных дорог в Чикаго, Берлингтоне и Куинси, имеющим родственные отношения с очень влиятельной бостонской финансовой группой Форбса, давно связанной с интересами Моргана.

В качестве делегатов на этом съезде также присутствовали несколько известных экономистов, которые прибыли, как ни странно, не в качестве наблюдателей-ученых, а как откровенные представители различных деловых кругов. Так, профессор Джереми Дженкс из Корнеллского университета, ведущий защитник правительственного картелирования и принудительного создания трестов, который вскоре стал другом и советником Теодора Рузвельта в бытность его губернатором Нью-Иорка, прибыл в качестве делегата от Ассоциации предпринимателей Итаки. Фрэнк Тауссиг из Гарвардского университета представлял Торговую ассоциацию Кембриджа. Артур Твининг Хэдли из Йеля, который вскоре стал президентом Йельского университета, прибыл как представитель Торговой палаты Нью-Хэйвена, а Фред Тейлор из Мичиганского университета представлял Ассоциацию предпринимателей Анн-Арбора. Все они были влиятельными представителями экономического истеблишмента, занимая высокие должности в различных экономических организациях. Дженкс, Тауссиг и Тейлор работали в Комитете по денежному обращению Американской экономической ассоциации. Хэдли, ведущий специалист по экономике железных дорог, входил в состав совета директоров двух главных железных дорог Моргана: New York, New Haven and Hartford Railroad и Atchison, Topeca, and Santa Fe Railroad.

Тауссиг и Тейлор относились к той части специалистов по денежной теории, которые настаивали на проведении реформы, направленной на то, чтобы сделать денежную массу более эластичной. Тауссиг выступал за расширение эмиссии банкнот национальных банков в ответ на «потребности бизнеса», чтобы денежное обращение «беспрепятственно росло, когда потребности общества спонтанно требуют увеличения». Тейлор также говорил о необходимости модификации золотого стандарта посредством «сознательного контроля за обращением денег» со стороны правительства «для того, чтобы поддерживать стабильность кредитной системы». Тейлор даже оправдывал приостановку денежных выплат правительством для того, чтобы «защитить золотой запас» [48] .

В конце января конвент почти единогласно принял предварительный доклад, после чего профессору Лаф-лину было поручено разработать более подробный заключительный доклад комиссии, который был опубликован и распространен спустя несколько месяцев. Заручившись поддержкой участников августовского съезда, Лафлин в заключительном докладе, наконец, раскрыл все карты: в докладе не только говорилось о значительном увеличении эмиссии банкнот национальных банков, но и содержался прямой призыв к учреждению центрального банка, который будет обладать монополией на эмиссию банкнот [49] .

Делегаты конвента быстро разнесли евангелие о банковских реформах и центральном банке по городам и весям, дойдя до каждого корпоративного и финансового сообщества. Так, в апреле 1898 г. Бартон Хэпберн, историк денежного обращения и президент Chase National Bank of New York, в то время флагманского коммерческого банка империи Моргана, и человек, который сыграет ведущую роль в учреждении центрального банка, пригласил члена Комиссии по денежному обращению Роберта Тейлора выступить перед Ассоциацией банков штатов Нью-Йорка по проблемам денежного обращения, так как «банкиры, как и все остальные люди, нуждаются в руководстве по этим вопросам». Все члены Комиссии, особенно Тейлор, в тот период были весьма активны, агитируя бизнесменов по всей стране за банковскую реформу [50] .

Тем временем команда лоббистов Ханны и Конанта развила бурную деятельность в Вашингтоне. Законопроект, включающий предложения Денежной комиссии Ин-дианаполиса, был внесен в палату представителей конгрессменом от Индианы Джесси Оверстритом в январе и уже в мае он вышел из Комитета по банкам и денежному обращению. Конант постоянно встречался с членами Комитета по банкам, в то время как Ханна регулярно рассылал циркулярные письма делегатам конвента и общественности с целью организации кампании написания писем в поддержку законопроекта на каждом этапе его прохождения в Конгрессе.

На протяжении всей агитационной кампании министр финансов президента Мак-Кинли Лиман Гейдж тесно сотрудничал с Ханной, Конантом и их персоналом и даже предложил несколько аналогичных законопроектов. Гейдж, друг нескольких членов Комиссии по денежному обращению, был одним из влиятельных лидеров группировки Рокфеллера в банковской сфере. Его назначение на пост министра финансов было обеспечено Марком Ханной из штата Огайо, политическим мозгом и финансовой опорой президента Мак-Кинли, являвшимся старым другом по колледжу и партнером по бизнесу Джона Рокфеллера-старшего. До своего назначения в правительство Гейдж был президентом влиятельного банка First National Bank of Chicago, одного из ведущих коммерческих банков в сфере влияния Рокфеллера. В период пребывания в должности Гейдж пытался руководить Министерством финансов как центральным банком, накачивая денежную массу во время спадов путем покупки государственных облигаций на открытом рынке и депонируя крупные средства в близких ему коммерческих банках.

В 1900 г. Гейдж безуспешно призывал к образованию региональных центральных банков. Наконец, в своем последнем годовом отчете в качестве министра финансов в 1901 г. Лиман Гейдж прямо призвал к созданию государственного центрального банка. По его словам, без центрального банка «отдельные банки существуют изолированно, как отдельные единицы, без взаимных связей друг с другом». Пока центральный банк не установит такие связи, предупреждал он, паника 1893 г. может повториться.

Однако прежде, чем начинать реформу, необходимо было, чтобы Конгресс находился под контролем сторонников золотого стандарта. Эта задача решалась в ходе выборов в Конгресс 1898 г. Осенью постоянный исполнительный комитет ДКИ мобилизовал своих сторонников, обратившись к 97 000 своих корреспондентов по всей стране, познакомившихся с предварительным докладом. Исполнительный комитет призывал своих читателей избрать Конгресс, выступающий за золотой стандарт. В ноябре эта цель была достигнута.

В результате администрация Мак-Кинли теперь могла внести законопроект, узаконивающий золотой стандарт, который был принят Конгрессом в марте 1900 г. (Gold Standard Act of March 1900). Первая часть задачи реформаторов была выполнена: золото стало единственным стандартом, и с угрозой со стороны серебра было покончено. Менее известными являются положения Закона о золотом стандарте, ставшие первыми шагами к более «эластичному» денежному обращению. Требования к капиталу для национальных банков в малых городах и сельской местности районах были смягчены, и национальным банкам стало проще осуществлять эмиссию банкнот. Это было сделано в ответ на популярное требование «большего количества денег» в сельской местности во время уборки урожая.

Но для реформаторов Закон о золотом стандарте был лишь первым шагом в направлении коренной реформы банковской системы. Так, Фрэнк Тауссиг в экономическом журнале Гарвардского университета выразил удовлетворение в связи с принятием Закона о золотом стандарте, причем особенно его радовало то, что принятие закона стало результатом новой расстановки социальных и идеологических сил, на которую повлияло «давление со стороны делового сообщества», оказываемое с помощью ДКИ. Но Тауссиг предупреждал: для того, чтобы добиться большей денежной и кредитной экспансии, реформы необходимо продолжать [51] .

Комментируя Закон о золотом стандарте, Джозеф Френч Джонсон, профессор финансов из Уортоновской школы бизнеса университета Пенсильвании, более пространно высказался о необходимости дальнейших реформ. Джонсон сокрушался по поводу того, что банковская система США является самой несовершенной в мире, и для сравнения указывал на великолепные централизованные банковские системы Британии и Франции. В Соединенных Штатах, к сожалению, «нет ни одного делового института и ни одной группы крупных институтов, в которых личные интересы, ответственность и власть естественно объединяются и действуют сообща, защищая денежную систему от напряжений и искажений». Короче говоря, в банковской системе было слишком много свободы и децентрализации, поэтому структуру депозитных кредитов «трясло» всякий раз, когда кредитная экспансия приводила к спросу на наличные или золото [52] .