Чтение онлайн

Около 1900 г. на финансовой и, что еще более важно, на политической арене разворачивалось ожесточенное противостояние двух могущественных финансово-промышленных групп, включающих в свой состав инвестиционные и коммерческие банки и промышленные предприятия. Это были коалиции, с одной стороны, деловых кругов, сгруппировавшихся вокруг банка Моргана, и, с другой — альянс Рокфеллера-Гарримана и Kuhn, Loeb & Со. Начиная с 1900 г. этим двум финансовым элитам стало гораздо проще оказывать влияние на политиков и управлять политической жизнью, чем прежде. Дело в том, что «система третьей партии», существовавшая в Америке с 1856 по 1896 г., состояла из в высшей степени идеологизированных политических партий, непримиримо противостоящих друг другу. Несмотря на то, что каждая политическая партия — в данном случае демократическая, республиканская и различные малочисленные партии — представляла собой коалицию интересов и сил, она имела четкую идеологию, которой неуклонно придерживалась. Поэтому граждане нередко оставались лояльными одной партии на протяжении всей жизни, вырастали в партийном окружении, воспитывались на партийных принципах и ополчались против любого кандидата от партии, который предавал партийное дело или колебался. По различным причинам после 1900 г. демократическая и республиканская партии в системе четвертой и т.д. партии перестали быть идеологическими партиями, мало чем отличались одна от другой и в результате не вызывали такой лояльности, как прежде. В частности, демократическая партия после захвата Брайаном в 1896 г. уже не была партией, придерживающейся политики свободного предпринимательства и твердых денег. С этого момента обе партии стали прогрессистскими и умеренно этатистскими [33] .

Так как после 1900 г. уменьшилась значимость политических партий и ослабело идеологическое сдерживание правительственного вмешательство, обеспечивавшееся популярностью идей свободного предпринимательства, влияние финансистов в правительстве заметно усилилось. Более того, Конгресс — арена деятельности политических партий — стал менее значимым. Образовался вакуум власти, позволивший интеллектуалам и экспертам-технократам занять места в аппарате исполнительной власти и без особых помех заняться планированием и руководством экономической жизнью страны.

Банкирский дом Моргана начал свою деятельность в 1860—1870-е годы как инвестиционный банк, финансирующий и контролирующий железные дороги, впоследствии переключившись на промышленную и банковскую деятельность. В противоположном лагере Рокфеллеры [34] начали с нефти, а затем занялись банковской деятельностью. Гарриман [35] приобрел известность как блестящий инвестор в железные дороги и предприниматель, конкурирующий с Морганами, а фирма Kuhn, Loeb & Co [36] первоначально была инвестиционным банком, финансирующим промышленность. С 1890-х годов и до Второй мировой войны значительную часть политической истории Америки, программ и конфликтов можно интерпретировать не столько в координатах «демократы» против «республиканцев», сколько как взаимодействие или конфликт между Морганами и их союзниками, с одной стороны, и альянсом Рокфеллеры — Гарриман — Kuhn, Loeb & Со — с другой.

Так, Гровер Кливленд [37] был союзником Морганов, и его кабинет и политика были в значительной мере ориентированы на Морганов. С другой стороны, Уильям Мак-Кинли [38] , республиканец из Огайо, родного штата Рокфеллеров, полностью относился к лагерю Рокфеллера. Напротив, вся жизнь его вице-президента Теодора Рузвельта [39] , который внезапно стал президентом после убийства Мак-Кинли, прошла в орбите Моргана. Когда Рузвельт внезапно поднял на щит антитрестовский закон Шермана, до того ни разу не востребованный, с целью разрушить Standard Oil Рокфеллера, а Гарримана — лишить контроля над Northern Pacific Railroad, это привело к невиданной битве между двумя могущественными финансовыми группировками. Президент Тафт [40] , республиканец из Огайо, который был близок к Рокфеллерам, нанес ответный удар, пытаясь разрушить два основных треста Моргана — United States Steel и International Harvester. Придя в ярость, Морганы в 1912 г. создали прогрессивную партию во главе с партнером Моргана Джорджем Перкинсом и убедили популярного экс-президента Рузвельта избираться на третий срок от прогрессивной партии. Целью было лишить Тафта шансов на переизбрание и избрать первого за двадцать лет демократического президента — Вудро Вильсона [41] [42] .

Но несмотря на то, что эти две финансовые группы сталкивались по многим проблемам и личностям, по некоторым вопросам они договаривались и действовали сообща. Так, обе группы поддерживали новую тенденцию к картелированию во имя прогрессистского движения и обуздания так называемой монополии большого бизнеса, а также под руководством Морганов с удовольствием сотрудничали в Национальной гражданской федерации .

По вопросам банковского дела и надуманной необходимости создания Центрального банка между ними также царило полное согласие. И хотя позже между двумя фракциями возникнет жесткая борьба за контроль над Федеральным резервом, для того чтобы создать Федеральный резерв, они смогли действовать в полной гармонии и даже негласно сошлись на том, что банк Моргана будет играть ведущую роль, являясь первым среди равных [43] .

Движение за банковскую реформу, организованное командами Моргана и Рокфеллера, началось, как только была обеспечена победа Мак-Кинли на президентских выборах 1896 г. и была устранена угроза популиста Брайана. Реформаторы решили не шокировать население призывами к немедленному созданию центрального банка, а продвигаться в этом направлении медленно, вначале выдвинув общую идею о том, что необходимо излечить «неэластичность» денежной массы. Банкиры решили применить методы, которые они успешно использовали в организации массового движения за золотой стандарт в 1895—1896 гг. Главное — необходимо было скрыть руководящую и направляющую роль Уолл-стрит в новом движении, чтобы не допустить его дискредитации. Для этого в самом сердце Америки, на благородном Среднем Западе, вдали от Уолл-стрит, этого рассадника греха и разврата, было создано фальшивое движение «простых людей», в которое входили бизнесмены, не связанные с банковской деятельностью. Для банкиров, особенно с Уолл-стрит, было важно занимать скромное место на задворках этого реформистского движения, которое, казалось, состояло из бизнесменов, ученых и других неан-гажированиых экспертов.

Официально инициатором движения за банковскую реформу сразу после выборов 1896 г. выступил Хью Генри Ханна, президент расположенной в Индианаполисе компании Atlas Engine Works, который до этого принимал активное участие в движении за золотой стандарт. Ханна послал меморандум в Торговую палату Индианаполиса, в котором призывал, чтобы ведущее место в движении за денежную реформу занял расположенный в самом центре страны штат Индиана [44] . Реакция реформаторов была удивительно молниеносной. В ответ на призыв Торговой палаты Индианаполиса, делегаты от торговых палат из 12 городов Среднего Запада в начале декабря встретились в Индианаиолисе и призвали к проведению съезда бизнесменов из 26 штатов, который состоялся в Индианаполисе уже 12 января. Денежный конвент в Индианаполисе (ДКИ) постановил: (а) призвать президента Мак-Кинли продолжать придерживаться золотого стандарта; (б) призвать президента к построению новой системы «эластичного» банковского кредита, создав Денежную комиссию для выработки законодательства по вопросам реорганизации денежной системы. ДКИ назначил Хью Ханну председателем постоянного исполнительного комитета, который он должен был создать, чтобы проводить эту политику.

Влиятельная газета Yale Review приветствовала ДКИ за то, что он исключил оппозицию, представ как собрание бизнесменов, а не банкиров. Но для сведущих людей было ясно, что ведущими членами исполнительного комитета были влиятельные финансисты из окружения Моргана. Особенно влиятельными членами исполнительного комитета были Александр Орр, банкир из Нью-Йорка, сторонник Моргана, торговец зерном, директор железной дороги и директор принадлежавшего Дж. П. Моргану издательства Harper Brothers и магнат из Милуоки Генри Пэйн, один из лидеров республиканцев, глава контролируемой Морганом Wiskonsin Telephone Company и директор North American Company, гигантского холдинга предприятий коммунального хозяйства. North American Company была настолько близка интересам Моргана, что в ее совет директоров входили два главных финансиста Моргана — Эдмунд Конверс, президент руководимого Морганом Liberty National Bank of New York, вскоре ставший президентом-учредителем компании Моргана Bankers Trust Company, и Роберт Бекон, партнер фирмы J. P. Morgan & Company и один из ближайших друзей Теодора Рузвельта [45] .

Третим членом исполнительного комитета ДКИ стал еще более влиятельный секретарь комитета, который был еще ближе к империи Моргана. Речь идет о Джордже Фостере Пибоди. Вся семья Пибоди, контролирующая компанию Boston Brahmin, с давних пор имела тесные личные и финансовые связи с Морганами. Джордж Пибоди учредил международный банк, в котором отец Дж. П. Моргана был главным партнером. Один из членов клана Пибоди был свидетелем на свадьбе Дж. П. Моргана в 1865 г. Джордж Фостер Пибоди был сторонником левых либералов, известным нью-йоркским инвестиционным банкиром, в дальнейшем он поможет Морганам реорганизовать одну из их главных промышленных фирм General Electric, позже ему будет предложена должность министра финансов в администрации Вильсона. И хотя Пибоди отказался от официальной должности, во время правления Вильсона он стал его близким советником и «государственным чиновником без портфеля».

Президент Мак-Кинли очень благосклонно отнесся к ДКИ и в инаугурационной речи поддержал идею об «определенной реорганизации» банковской системы. Он повторил это в конце июля 1897 г. в специальном обращении к Конгрессу, предлагая учредить специальную комиссию по денежным вопросам. Законопроект о комиссии был принят палатой представителей, но не прошел в сенате.

Разочарованный, но невозмутимый исполнительный комитет ДКИ решил в августе избрать свою собственную Денежную комиссию Индианаполиса. Ведущую роль в создании новой комиссии играл Джордж Фостер Пибоди. Комиссия состояла из нескольких видных промышленников, в основном связанных с железными дорогами Моргана или с контролируемой Морганом компанией General Electric [46] . Действующим главой Денежной комиссии был экономист Лоуренс Лафлин, профессор политической экономии из Чикагского университета, и редактор издаваемого университетом престижного экономического журнала Journal of Political Economy. Лафлин руководил аппаратом комиссии и написанием докладов, аппарат комиссии состоял из двух студентов Лафлина из Чикагского университета.

Для финансирования работы Денежной комиссии Иидианаполиса в банковском и корпоративном сообществе была собрана внушительная по тем временам сумма в 50000 долл. Значительная доля квоты Нью-Йорка была внесена банкирами Моргана Пибоди и Орром; сам Морган также сделал крупный взнос.

Открыв филиал в Вашингтоне в середине сентября, сотрудники комиссии начали использовать убеждающие методы связей с общественностью для широкого распространения докладов комиссии. Они начали с того, что разослали подробную анкету нескольким сотням специально отобранных «непредвзятых» экспертов, которые, как они были уверены, дадут «правильные» ответы на вопросы анкеты. Затем результаты опроса предъявили как общепринятое мнение деловых кругов страны. Председатель ДКИ Хью Ханна сделал удачный шаг, наняв помощником комиссии в Вашингтоне финансового журналиста Чарльза Конанта, который только что издал книгу по истории банковского дела «A History of Modern Banks of Issue». Денежная комиссия должна была выпустить свой предварительный доклад в середине декабря. Но уже в начале декабря Конант расхваливал рекомендации комиссии, включив основную канву доклада в свою статью, опубликованную в журнале Sound Currency, обосновывая предложения комиссии частыми ссылками на неопубликованные результаты опроса, проведенного ею же. Конант и его коллеги убедили все газеты в стране опубликовать краткий обзор результатов опроса, и в результате, как сообщал секретарь комиссии, «осторожной манипуляции» они смогли обеспечить публикацию предварительного доклада комиссии частично или целиком почти в 7,5 тыс. газет, больших и маленьких, по всей стране. Так, задолго до появления компьютеризованной прямой рассылки Конант и другие сотрудники аппарата комиссии разработали систему распространения или доставки информации почти 100 000 получателям, «приверженным делу претворения в жизнь плана Комиссии по банковской и денежной реформе» [47] .