Чтение онлайн

К нему искать подход не было желания. И разговаривать не хотелось. Но это было необходимо. В своем решении Иван не сомневался. Но нужно идти до конца. Чтобы правильно… чтобы по-человечески. Единственный нюанс состоял в том, что сделать это можно лишь тогда, когда перед тобой человек, а не…

Вспомнив гнусавую ухмылку, Иван снова разозлился. Не сдерживая ругательства ударил несколько раз по столу. С такими невозможно по-человечески. Таких нельзя даже называть людьми.

Босой ноги коснулось что-то холодное. Иван опустил голову, недовольно покачал ею.

— Уйди, дружок. Прости, не до тебя сейчас, — ответил, глядя в огромные сверкающие в ночи глаза. Отступил на шаг, когда щенок ткнулся носом в голень. — Уйди тебе говорят! Ты же видишь какой я. Еще больно сделаю случайно.

Воронов развернулся, снова шагнул к окну. Спрятал руки в карманы спортивных штанов, смахнул упавшую на лоб еще немного влажную после душа прядь.

Сегодня была темная ночь. Грозовые облака затянули небо так, что не было видно ни единой звезды. Ветер, с каждым порывом становящийся сильнее, пытался разогнать темные тучи. Природа боролась с непогодой сдерживая надвигающуюся бурю.

— За что он так с ней? — Иван спросил через долгие минуты тишины, с силой выталкивая слова из горла, царапая ими стенки.

Он опустил голову, взглянул на собаку, которая тихонько улеглась возле стола. Близко щенок не подошел, но и оставить хозяина не решился.

— За что? Из-за денег? Гребаных денег?..

Иван шумно выдохнул, прикрыл глаза. Он до мельчайших деталей помнил каждый жест, каждую фразу, каждое умело прикрытое оскорбление в ее адрес… Блеск в глазах, когда речь зашла о деньгах, нервное трение пальцев друг о друга, словно пачка бумажек уже была у него в руках.

От этого Воронова мутило. Сейчас с новой силой и тогда, в кабинете. Клубок отвращения скручивался внутри плотным комком и с каждой фразой поднимался все выше. Застрял в горле и перекрыл дыхание. Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы окончательно не сорваться.

Не хотелось пугать щенка.

— Она что-то рассказывала вам обо мне?

— Интересно, что вы начали с этого, — Иван хмыкнул, прокручивая в пальцах карандаш.

— Я думаю представления друг другу будут излишними. Я знаю, кто вы, а вы, без сомнения, знаете, кто я, — чуть ухмыляющийся взгляд и кривая улыбка на лице.

Иван кивнул, играя желваками и подавляя чувство отвращения, бурлящее внутри.

— А что она должна была рассказать?

— Таким больным, как она, много всего может прийти в голову. У нее случаются, знаете… разные приступы.

— Насколько мне известно она не разговаривает ни с кем. Почему должна со мной?

— Значит и с вами нет. Что ж… отлично, — мужчина на секунду задумался, что-то взвешивая в голове, а потом расплылся в довольной улыбке.

— Вы считаете то, что она молчит отличным?

— Нет, Иван. Но в ее случае, молчание — это хороший знак, — он перебросил одну ногу на другую и постучал пальцами по колену. — Я переживаю, что она может причинить себе вред. И уж лучше пусть молчит, чем снова набросится на человека с ножницами.

Его «переживаю» покоробило. Иван с силой сжал пальцы на руке, спрятанной под столом. Офисный шум за дверью и приглушенный уличный за окном разбавил тихий звук треснувшего карандаша.

— Иван Дмитриевич — это, во-первых. А во-вторых, насколько мне известно, бросалась она исключительно на вас.

Иван сменил позу, выпрямился, подобрался, сложил руки на столе и сцепил их в замок.

— Просто в тот момент я был рядом. Неудачный момент для меня, естественно, Иван… Дмитриевич. Сколько вы готовы предложить?

— Что простите?

Воронов еще до встречи был готов, что разговор повернется в сторону денег. Но не так быстро и уж тем более не настолько прямолинейно. Поэтому, услышав вопрос, слегка растерялся.

— Вы выбрали ее подопытным кроликом для своей компании. Я хочу знать, сколько вы готовы предложить за нее?

— Мне кажется, или вы сейчас хотите продать мне свою падчерицу?

— Ну что вы. Это звучит слишком грубо и излишне пафосно. Просто я хочу получить выгоду из сложившейся ситуации. Вы же свою получите.

— Моя благотворительная программа, по которой достаточно большая сумма поступит на счет больницы, затронет и ее. Разве этого мало?

Иван злился. Дико, неистово. И лишь натренированная годами выдержка помогла удержать себя на месте. Но ему до зудящих костяшек хотелось подняться и стереть с лица лживую, наглую, мерзкую ухмылку. Заставить испытать то, что пережила Вера.

— А вы знаете, что она довольно известная личность в научных кругах? Хотя, конечно, знаете. Так вот, если раскрутить историю гения, сошедшего с ума, вы получите намного больше, чем если бы выбрали лицом компании кого-то другого. Вы же деловой человек, Иван Дмитриевич, все понимаете. Я тоже… понимаю. И покаяявляюсь законным представителем Измайловой, толькоямогу решать, что приемлемо, а что нет в любых действиях, направленных на нее.

— Хотите, чтобы я купил ее у вас?

— Ее имя, ее историю…

— Думаю гораздо дешевле и выгоднее для меня выбрать кого-то другого. Не уверен, что она стоит больше того, что я могу предложить больнице.

— Выбирайте. Ваше право, — он развел руки, а потом поддался вперёд и приблизился к столу, ухмыляясь. — Только вот кого? Старика, у которого за спиной уже стоит смерть с косой, а ум поглощен деменцией или очередную старушку с поехавшей крышей, каких в нашей стране тысячи? Вы не найдете никого лучше Измайловой. И прекрасно это понимаете.

Иван заглянул в глаза, наполненные чернотой топкой земли с кишащими в ней червями. Хотел увидеть всю глубину никчемности, алчности, мерзости, которые были главной ценностью в жизни сидящего напротив мужчины. И они были там.

— Я не покупаю людей.

— А я не продаю. Но все бывает впервые, ведь так, Иван… Дмитриевич?

— Ты разговаривал с отчимом, — не вопрос — констатация.

Они сидели у пруда. Вера медленно отрывала небольшие кусочки от булочки, которая лежала на коленях. Бросала их в воду и наблюдала за ожидающими еду утками. Не изменилась в лице, когда услышала такой же уверенный, как и ее вопрос, ответ.

— Да.

— Ты ему поверил.

И снова не вопрос.