Чтение онлайн

Телефон звонил не переставая. Иван потянулся к прикроватной тумбе, в полумраке комнаты схватил вибрирующий мобильный и, прочистив горло, ответил. А потом застыл, услышав голос на том конце провода, пальцами свободной руки зажал переносицу и тихо выругался. Поблагодарил, сбросил вызов и резко поднялся.

Душ занял несколько минут, даже кофе еще не успел свариться в турке на плите. Воронов пил его, глядя на просыпающийся город, стоя на балконе. Наблюдал за спешащими на работу людьми: мамами, ведущими сонных детей в детский сад, школьниками, тянущими на своих сгорбленных спинах тяжелый портфель. Им было совсем не важно и не интересно, что у кого-то прямо сейчас рушились мечты и надежды, разбивалось сердце, а душа превращалась в пепел.

Для каждого была важна своя жизнь. И это правильно. Совсем недавно Иван жил точно также. А теперь…

Для него по-прежнему была важна только одна жизнь.

Ее.

Ваня прошел мимо поста медсестры, заметил поднявшуюся со своего стула Алену, улыбнулся ей уголком губы и кивнул — здороваясь и уточняя без слов, все ли готово. Алена до этого нервничала, но увидела уверенный мужской взгляд и такую же уверенную походку и успокоилась. Опустила плечи, улыбнулась и счастливо кивнула в ответ. За Вороновым не пошла, но и усидеть на месте не смогла, отошла к окну.

Ваня понимал ее беспокойство. У самого ладони предательски подрагивали, когда легли на дверную ручку.

Вера сидела на кровати, развернувшись к окну. Мельком посмотрела на вошедшего в палату Ивана и снова взгляд за стекло. Ваня закрыл дверь и уперся спиной в холодное деревянное полотно.

Молчали. Она сердито, он выжидающе. Ваня не сдержался, улыбнулся, услышав показательно беспечное, но одновременно с нотками плохо скрываемой злости и разочарования, замечание.

— Сегодня без цветов… Алена расстроится, уже вазу приготовила, — Вера искоса кольнула взглядом.

— А ты расстроилась?

— Нет. Мне цветы жалко. Они же через два-три дня все равно увядают и их выбрасывают. Для чего тогда их дарить? Для минутного восхищения? Лучше бы жили дальше.

— Значит ты все-таки восхищалась? — Ваня веселился, видя, что Вера злится, но все равно посматривает в его сторону. Он был уверен — она скучала. Так же, как и он.

— Мне нет смысла обманывать тебя. Да… восхищалась. Мне не дарили цветов раньше, совсем… А тут столько сразу. Конечно восхищалась.

Иван хмыкнул.

— Тебе еще будут дарить цветы, Вер. Обязательно будут.

Девушка грустно усмехнулась, головой покачала, смяла пальцами ткань штанов. Заметно расстроилась, возможно, когда зацепилась за его неопределенное «кто-то»…

— Зачем ты снова пришел?

— Ты не хотела меня видеть? Уйти? — Ваня сам не понимал зачем играл с ней, зачем намеренно подначивал. Но слова вырывались быстрее сформировавшихся в голове фраз.

— Зачем ты так? — Вера шепнула и подняла голову — в ее огромных глазах плескалась тоска. — Знаешь ведь, что я скучала…

Ваня сглотнул, подошел ближе. Остановился у окна, уперся поясницей в низкий подоконник.

— Я тоже скучал, Вера.

— Тогда почему не приходил? — нотки обиды прозвучали в ее голосе. Иван не пропустил их, заметил, сглотнул возникший словно ни от куда ком в горле.

— Я и завтра не приду. И послезавтра… Я больше никогда не приду, воробышек.

Вера вскинула голову, кольнула взглядом, отозвавшимся болью в мужской груди. Смотрела долго, искала что-то в глазах, а когда нашла, кивнула и глубоко вздохнула.

— Спасибо, — шепнула и снова отвернулась к окну. Смотрела прямо перед собой и будто не видела стоящего на пути мужчину. В миг закрылась от мира за непробиваемой стеной.

— За что? — только Ваня не боялся этих стен и масок, которыми она так умело жонглировала и использовала с другими.

— За то, что не врешь мне. Это ведь больно очень — ждать. Мы говорили однажды о вере и надежде, помнишь? Так вот, намного тяжелее жить с надеждой, чем без нее. Когда ничего не ждешь, тебе не больно. А я не хочу, чтобы снова болело.

Вера говорила спокойно, отрешенно даже, но ее слова отзвуками колокола стучали в голове Вани. Он понял, что перегнул, что не стоит играть с ней… Она очень хрупкая, тонкая, чистая… С ней нельзя так, как с другими.

Воронов на мгновение сжал пальцами подоконник, а потом опустился на корточки у кровати.

— Вер, — позвал, но ожидаемо не получил ответа. — Вера, посмотри на меня, пожалуйста, — дождался обращенного на себя взгляда, прежде чем продолжить. — Ты помнишь, что я тебе обещал?

Она грустно улыбнулась, кольнув этой улыбкой еще сильнее, потому что она была безнадежная, неживая.

— Что рядом с тобой я не буду бояться?

— И это тоже, — Иван улыбнулся. — А раньше? Что я обещал тебе раньше?

— Вань?..

Напор, которым был пронизан мужской голос, его уверенность в себе и своих действиях, усмешка, мелькавшая в его взгляде… Она начала понимать. И с каждой проведенной в молчании секундой ее глаза раскрывались ее шире, улыбка исчезала с лица, пока не спряталась за прикушенной нижней губой.

— Что, Вера? Что я тебе обещал? — а он давил. Хотел, чтобы она сама произнесла то, что он мечтал сказать ей уже много недель подряд. И Вера сдалась, шепнула.

— Что заберешь меня отсюда.

— Сейчас. Я забираю тебя сейчас, воробышек.

— Это жестоко. Так шутить очень жестоко, Ваня.

Вера смотрела на Воронова широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас. За одно мгновение она вся сжалась, сцепила пальцы на коленях… На и без того худом лице стали еще отчетливее выделяться синяки под глазами и острые скулы.

— Да, жестоко. Когда это действительно шутка. Но я сейчас серьезен, Вера. Я пришел за тобой.

— Я тебя не понимаю, Ваня… — она шепнула, сглотнув, и часто заморгала, пытаясь спрятать набежавшие на глаза слезы.

— Ты можешь уйти. Хотя нет, ты уходишь отсюда. Сейчас. Навсегда. И никто не сможет помешать этому.

Вера бегала глазами по мужскому лицу — улыбающемуся, расслабленному, — в то время как сама была определенно растеряна. Она разжала пальцы, когда горячие ладони скользнули вверх и накрыли ее дрожащие руки. Вера упрямо пыталась сдержать слезы, а они не слушались, вырывались из глаз, путались в пышных ресницах и, срываясь, падали на щеки.