Чтение онлайн

Запомнила кадр как в кино – дверь туда-сюда пережимают, руки торчат с улицы, а деда ее всеми силами держит и бабушка ему помогает. К счастью, они её удержали. Закрыли. Бабушка моя была очень крупной и сильной женщиной, а дед, несмотря на тщедушное телосложение, тоже был весьма силён. Но я тогда, когда это всё видела, не знала каким будет итог противостояния, кому поддастся эта тонкая входная дверь.

Наверное, соседи были пьяны. А, может, под наркотиками. Оправдывает ли это их поступок? Конечно, нет. С тех пор мы с ними не разговаривали. Ни дед, ни бабушка, ни я. А потом, спустя несколько лет, они продали дом и уехали. Ко всеобщему облегчению. И купили его уже самые обычные люди. Те же люди, которые потом стали счастливыми обладателями дома моего детства. Но не будем забегать вперёд.

Такой была тёмная сторона жизни в деревне. Такие вещи действительно происходили. Как и поджоги домов на почве склок. Об одном таком случае я тоже знаю наверняка.

Были и драки. И насилие. И воровство. Всё это было. К сожалению, обо всем этом наша семья узнала на личном опыте. Но обо всех этих случаях я не буду рассказывать здесь. Повествование не об этом. А о том, как и чем тогда – в конце 80-х-начале 90-х жила русская деревня.

И, рассказывая об этом, нельзя обойти и бытовую сторону. Которую сейчас те, кому это удалось застать и испытать, наверняка, вспомнят с большим содроганием.

Конечно, все уже поняли, о чём речь? Да-да, о тех самых удобствах, которые ежедневно делают жизнь современного человека чистой и комфортной.

В те времена ни у кого, даже у самых обеспеченных дачников, строивших себе уже тогда довольно большие дома по сравнению с традиционными деревенскими, не было в них водопроводов с горячей водой и канализацией. Технологии тогда еще не достигли того уровня, который мы наблюдаем сейчас.

Тогда мыться в бане, а ходить, простите, в туалет на улицу, либо если ночью, то в горшочек – было нормой. Это не воспринималось как лишения, неудобства – это было просто житейской, привычной реальностью.

Туалет тогда у многих представлял собой ту самую дыру в полу отдельной дворовой постройки с выгребной ямой, и у нас, в том числе. Только из-за лишнего веса бабушки у нас была дыра не только в полу, но и в таком большом и красивом резном деревянном стуле, стоящем над ней. Эдакий деревенский фешенебельный вариант у нас был – ну как тут не рассказать вот в таких подробностях, как не похвастаться-то! Простите за пошлость.

Но даже не это у нас было самым шикарным. Нашей фишкой, которой я не видела больше ни у кого, было то, что сам туалет был расположен так, что, если дверь в него оставить открытой – открывался прекрасный вид на реку. Представляете, какая красота – благолепие! Вот откуда у меня, видимо, потом появилась тяга к большим окнам в санузлах.

Баню мы действительно топили по субботам (да-да – раз в неделю!), либо по случаю выкопанной картошки или похода за грибами, например – когда все делали что-то из-за чего нужно было срочно, во внеплановом порядке помыться. То есть мылись целиком (с головой) вот только так – раз в неделю. Либо ещё летом на речке.

Но при этом у нас в дом был проведен центральный водопровод и вода на кухню поступала по-современному – из крана. Но только холодная. Бойлеры, проточные водонагреватели и прочие, опять же, блага цивилизации еще не были распространены. По крайней мере в наших краях.

Наверняка, у кого-то это уже было. Где-нибудь здесь, где я живу теперь – в европейской части нашей необъятной Родины. Но наверняка я об этом ничего не знаю – как было у кого-то где-то. Рассказываю, как было в нашей сибирской деревне. Которая, кстати, и сейчас, и тогда считалась довольно густонаселенной и большой.

Так вот. Помню я и такие живописные картины, которые теперь канули в небытие. Например, когда я была ещё совсем маленькой, за водой к колонке приходили женщины с коромыслами. В русских платках и длинных юбках, а зимой – в тулупах, фуфайках. Очень такие картинные – как на полотнах художников – они набирали водички в два ведра и несли её в свои дома.

Колонка была расположена на вершине холма над нашим домом, недалеко от той самой свалки, на которую открывался вид из окна нашей кухни, но немного выше в стороне – так что водичка была чистая.

Картина прямо как в «Тихом Доне», помните? Как Аксинья за водой с коромыслом ходила, а Григорий её обхаживал тогда. Только она к реке ходила, а у нас колонка была в конце улицы на пригорке над нашим домом, поэтому к речке ходить было незачем. Все дома улицы, исключая наш, были там – выше. Было очень удобно, ведь людям не приходилось ходить с полными вёдрами в гору. То есть уже некоторый прогресс прослеживался, однако.

Или вот ещё одна яркая картина. Крещение. Ее непосредственной участницей стала и я сама. Одно из самых ярких моих детских воспоминаний. Я думаю, что пришлось это событие на 1998 год – в одну из круглых годовщин Крещения Руси, потому что больше такого на моей памяти на нашей реке ни разу не происходило.

Батюшка из нашей деревенской церкви крестил людей в реке. Вид на этот старинный храм постройки конца XIX века тоже открывался из нашего дома. Как и другие строения, стоящие по бокам вдоль главной – большой деревенской дороги, он возвышался на пригорке, амфитеатром обнимающем долину той части деревни, что была расположена ниже у реки. Той самой части, которой я пела.

Обряд происходил примерно метрах в трёхстах от нашего дома ближе к церкви. В месте, где к реке выходило большое поле, на котором мы с подругой собирали душицу и землянику на склоне тут же у подножия храма. Это поле мы называли аэродромом.

Какое-то время я смотрела на происходящее из дома. Люди заходили в реку, батюшка окунал их в её воды головой, водил руками вокруг человека со всякими интересными движениями и жестами, читая молитву. Чётко молитву я, конечно, издалека не слышала. Только её отголоски доносились до нашего крыльца. Но я всем сердцем чувствовала, что происходит что-то важное, какое-то таинство. И это притом, что в церкви я почти не бывала. Не знала совсем ни обрядов, ни правил.

Хотя я уже была крещёной. Но этого события я не помнила, что, конечно, нормально – ведь обычно деток крестят совсем маленькими. Тем не менее, хорошо знала эту историю, которую мне много-много раз рассказывали. Папа, а в это время родители мои ещё не были разведены, приехал за мной в деревню с бабушкой и дедушкой – его родителями, они увезли меня якобы просто погулять, а сами крестили. На том обряде не было ни моей мамы, ни других бабушки и дедушки, с которыми я проводила на 99 % больше времени, чем с родителями отца. И рассказывали мне эту историю всегда с довольно сильным негативом.

Я вспоминала эту историю в те минуты, когда смотрела на происходивший совсем недалеко от дома священный обряд – и всеми фибрами души ощущала, что мне надо туда. Всем своим существом я это чувствовала – хочу туда. Хочу покреститься на реке! Бабушка разрешила – и я побежала туда бегом.

Честно говоря, я не помню точно, поставила ли я в известность батюшку, что уже крещёная, но мне кажется, что да. Я почти помню как поделилась тогда своей историей, прежде чем претендовать на участие в таком сакральном действе. Почти помню, будто бы там было несколько священнослужителей, и к обряду допускали после нескольких вопросов. Что кому-то из них я, как мне кажется, поведала о своей семейной драме. И мне разрешили креститься, совершить новый обряд по моему собственному желанию.