Чтение онлайн

Так было лет с 5, наверное, а, может, и раньше. Я рано научилась хорошо говорить и с малых лет была очень общительной.

Чаще я знакомилась одна, так как много гуляла одна, когда подруга помогала родителям по хозяйству, мне далеко не всегда разрешали помогать, хотя чаще разрешали. У нас же на огороде бабушка с дедушкой помогать мне разрешали очень редко, поэтому гуляла я много, а ведению хозяйства училась, скорее, в семье моей подружки.

Всегда вспоминаю их семью с большой любовью и благодарностью за возможность почувствовать себя частью обычной деревенской семьи. Полной семьи. Именно поэтому соседское небезразличие к детям, упомянутое выше считаю, скорее, плюсом. Я это очень ценила уже тогда, будучи ещё совсем маленькой, очень любила проводить у них время и всегда с удовольствием помогала им по хозяйству. Без их участия в моей жизни стабильного, долгосрочного примера нормальной семьи у меня бы просто не было.

И для меня это точно имело бы очень плохие последствия.

Ведь такие примеры – большая опора для будущих взрослых, которым тоже предстоит строить свои семьи.

Примерно с пятилетнего возраста в той соседской семье я проводила очень много времени.

А чуть позже начала практиковать и самостоятельные походы в магазины, даже дальние – в нескольких километрах от дома. Это было отдельным видом развлечения для меня – небольшие путешествия, которые я очень любила.

Особенно обратный путь из магазина, конечно же.

Помню, купишь булку хлеба (так у нас и говорили, да: «булка хлеба», теперь-то я знаю, что в Петебурге у людей это вызывает когнитивный диссонанс), а она такая душистая, такая ароматная, с хрустящей корочкой – и вот так пока до дома дойдешь, пол булки умнешь точно, удерживая себя усилием воли, чтобы не съесть её всю.

Вот так было тогда.

Нас просто отпускали.

В соседские семьи.

Сплавляться по реке.

Гулять.

В магазин.

Знакомиться с отдыхающими на реке.

Что же касается безопасности – как-то не было столь массового страха за детей у тогдашних взрослых, как сейчас, хотя мобильных телефонов ещё в помине не было. И, уходя в магазин, я была вне видимости и контроля. Не помню ни одного случая, чтобы что-то с кем-то из детей, отправившихся куда-то по деревне, случалось. Вдоль дороги на всём пути стояли дома. А многие, даже далеко друг от друга живущие соседи, хотя бы немного, но друг друга знали.

Думаю, именно на этом и строилась безопасность.

Как и на небезразличии.

Отзывчивость, внимательность – такими были те деревенские люди, которых я помню с детства.

Кстати, звонить в город маме в те годы я ходила к соседям. Всего в нескольких домах на нашей улице были телефоны.

Помню, как всегда с большим удовольствием и любопытством приходила в чужие дома, глазела на чужой быт.

Хорошо мне запомнились с тех далеких времен плетеные из старых тряпочек паласы и такие цветные круглые коврики.

Они были у всех, кроме нас. У нас почему-то их не было. Моя бабушка увлекалась другим – она вязала крючком ажурные салфетки и даже как-то меня этому учила.

Такие вязаные крючком салфетки тоже были в каждом доме. Как правило – белые. На них стояли телефоны – почетно так, гордо. Они же украшали сверху телевизоры, проигрыватели, радиолы – всё технику почему-то. Но, кстати, и под фотографиями или книгами, либо на них, защищая дорогие сердцу издания, они неизменно тоже присутствовали. И всё было связано, сшито, сплетено руками хозяек.

Да, не всегда искусное или изящное – мастерицей была далеко не каждая хозяйка, хотя шить-вязать обычно умела каждая. И всё равно это смотрелось красиво, наполняя дома, обставленные обычно без изысков, какой-то нежностью, даже материнской теплотой. Хотя, в целом, интерьеры деревенских домов того времени какой-то нарочитой продуманностью не отличались.

Всё было просто: у каждого предмета было своё назначение и каждым обычно пользовались. И все эти коврики и салфетки тоже имели свои функции. И при этом картину они создавали очень нарядную.

Быт в деревенских домах тогда был действительно очень простой. И сейчас, вспоминая его, я всё еще ярко ощущаю, насколько он был уютный и всегда опрятный. Из-за этого обилия созданных своими руками предметов декора – даже немного праздничный: как будто эти кружевные салфетки, коврики, накидки, рюши на скатертях и подушках специально раскладывали и крепили на совершенно обычные предметы быта намеренно, к приходу гостей, чтобы создать это чувство радушной встречи, когда и себя, и всё вокруг к приходу дорогих людей прихорашивают, намеренно создают эту легкую парадность.

Но это было не так.

Просто так в деревенских домах было принято украшать повседневный быт.

Свою простую, сельскую жизнь.

И пусть в те времена были ночные горшочки и баня только по субботам – ощущение душевности и чистоты было всегда, к кому ни приди домой.

Даже у тех, кто держал большое хозяйство, требующее очень много времени и внимания. Вот как в семье моей подруги – у них всегда чувствовалась вот эта чистота, опрятность, собранность, какой-то, одним словом, порядок.

Неизменной частью деревенского быта, размеренных деревенских будней всегда был, сколько я помню, и тихий ход часов. Но его в своих воспоминаниях я ассоциирую только с зимними периодами. Летом его я не замечала – находилась большую часть времени на улице.

А вот зимой тиканье часов было чем-то вроде саундтрека, сопровождавшего все домашние дела, коих в это время было гораздо больше. И, если засиживаешься над каким-то одним занятием слишком долго, этот звук начинал вводить в какой-то транс. Из которого несколько выходов.

Когда либо погружаешься в сладкую дрёму, не сопротивляясь мягкой тяжести век, либо, что чаще – будто очнувшись от витания в застенках своего сознания, где так много мыслей и образов, резко встаешь и начинаешь активно что-то делать, чтобы победить накатывающую сонливость.

Часы, как и плетеные салфетки на телевизорах, присутствовали в каждом доме. И дисциплинированно, неумолимо, чётко – такт в такт, отбивали ход времени. Порой, если я вслушивалась в это мерное тиканье, начинало казаться, что это какой-то ритм жизни, который почему-то именно в такие моменты, когда я на нём концентрировалась, нагонял на меня тоску, становился занудным, довлеющим.

Это третье состояние, которое возникало у меня под тиканье часов – самый неприятный вариант «транса» зимней деревенской тишины. Именно домашней тишины.

На улице всё было иначе: ветер, птицы, звуки деятельности человека и домашних животных – это в деревне в любое время года создает умиротворяющий ритм сельской жизни.

Но целый день на улице зимой не проведёшь, даже если очень хочется. Меня, румяную и со снежными катышками-ледышками, набившимися во все места, куда только можно: подмышки и под колени «гармошкой», в натянутые на валенки кольсоны [2] между ними и валенками, и даже в них каким-то образом – неизменно зазывали домой после нескольких часов игр в снегу, чтобы не простудилась.