Чтение онлайн

— Давай выйдем, — предложил ей кто-то. Юля только злобно раздувала ноздри, смотря на дверь, как бык на красную тряпку. — А то сейчас тебя точно внутрь затащат, и сразу арестуют.

— Я юрист! — раздражение ее только нарастало. — Я основываю свои требования на законе! Какое они имеют право мне отказывать?

— Я не знаю, — ответил парень в очках, выводя ее на улицу.

— Это же закон… — тупо повторяла Юля.

22 марта 2012-го года должен был состояться велопробег, имеющей целью единственно одно лишь информирование граждан Санкт-Петербурга о предстоящем митинге — шествии 24-го марта «За права и свободы граждан». Участники планировали мирное, безлозунговое движение по центру города с белыми шариками и ленточками. Плакаты у активистов отсутствовали.

Акция так и не началась. «Полиция сочла появление велосипедистов с шариками участием в несанкционированной акции, шестеро из них были задержаны и доставлены в 78-отдел полиции» [85] .

Позднее, в тот же день, часть велосипедистов, все-таки, смогла совершить велопробег, с конечной точкой у полицейского отделения номер 78, в котором все еще содержались шестеро активистов. Их выпустили лишь на следующий день, после судебного разбирательства, где они, после нескольких переносов рассмотрения дела, были признаны виновными в нарушении правил поведения митингов и собраний. Все ответчики, как один, пытались объяснить суду, что акция не была митингом, однако, на финальное решение это не повлияло.

Данное дело стало одним из нескольких прецедентов, поставивших под сомнение возможность проведения каких-либо акций в центральных городах России, в целом. Самым мягким высказыванием в отношении «инцидента с шариками» стала фраза «власть сделала из мухи слона» [86] . Активисты после этого часто шутили о том, что скоро на улицах запрещено будет носить белую одежду, а шарики будут включены в список экстремистских материалов. Самой популярной шуткой вскоре оказался вопрос «а кто же тогда делать белым людям?».

(с) Уго Чавес

— Алло, Еремей?

— Леся, вы? Давно не слышал вас, как жизнь?

— Ты прости, милый ребенок, что я тебя вот так вот беспокою, но, поскольку ты у нас теперь опытный пользователь Интернета, не напишешь на ваших столичных ресурсах новость?

— Конечно! Что случилось?

— Злостное нарушение. Только что, буквально 10 минут назад, отряд ОМОНа в Кировском районе Санкт-Петербурга произвел разгон несанкционированной акции протеста.

— Да вы что?!

— Ага… Акция проходила мирно и молчаливо, участники выражали протест реформе образования и коррупции в высших учебных заведениях.

— Ох… Я уже подбегаю к компьютеру. Говорите дальше!

— Диктую список задержанных поименно: плюшевый мишка, однорукая кукла, баран, три щенка. Организатор митинга — попугай синего цвета из пластика.

— Леся???

— Ерема, ОМОН только что, с применением силы, разогнал митинг игрушек! Участников митинга «свинтили», запихнули в черные, пластиковые пакеты и увезли в неизвестном направлении! Мы волнуемся за их сохранность и не знаем об их местонахождении! Срочно передай всем!

— Леся…

— Нет, ну, а что? Мы о таком должны молчать, что ли? Игрушки были выставлены на газоне в моем районе, держа крохотные плакатики против реформы образования. Мы стояли рядом и наблюдали, когда, вдруг, приехал полицейский фургон, из которого выбрались бойцы ОМОНа…

— Вас пытались задержать??

— Нет, конечно, мы же не участвовали в акции. Полицейские спросили нас, чьи это игрушки. Я честно ответила за всех, что мы не знаем. Они постояли рядом с бараном и попугаем еще минут 20, а потом начали их задерживать.

— Я сейчас умру от смеха, честно!

— Не смейся! Это очень серьезно. Игрушки же для нашей власти представляют, как ты знаешь, самую большую опасность, куда большую, чем всякие насильники и убийцы.

— Я распространю информацию об этом вопиющем случае полицейского произвола!

— Молодец, Еремей, ты — настоящий оппозиционер. Тебе, кстати, в церковь не нужно?

— Я забыл! Черт! Ой… блин! Ну, я молодец…

Митинги игрушек — не требующие согласования с городскими властями акции, получившие большое распространение не только в России, но и за рубежом, за свою безобидность. Участникам, игрушкам и пластмассовым фигуркам, выдавались плакаты с политическими лозунгами. Такие акции, в какой-то момент, привлекали больше внимания, чем разрешенные по закону одиночные пикеты. Кто же пройдет мимо плюшевого медведя с плакатом за равенство и братство?

(с) Максимилиан Волошин

— Итак, всем присутствующим очевидно, что мы едем на «Марш миллионов» [87] , - торжественно объявила Леся, садясь за ставший практически культовым кухонный стол в ее квартире. — Вопрос только в том, как именно мы туда едем.

— Так, я пошел. Достали со своей политикой, у меня «Танки» [88] простаивают, — тут же ретировался с кухни ее любимый муж, человек, по его словам, настолько старый и больной, что активная гражданская позиция его окончательно доконала бы. Впрочем, это не мешало мужчине полностью поддерживать круглосуточную оппозиционную деятельность жены.

Оставшись на кухне втроем, Леся, Юля и Дима пустились в горячий спор. Дискуссия длилась уже несколько дней, то по телефону, то в Интернете: слишком уж неоднозначная позиция складывалась, по их мнению, в отношении «Марша Миллионов», его организации и, самое главное, посещения акции активистами из других городов.

Акция с самого начала планировалась с привлечением «десанта» оппозиционеров по всей России, поэтому перед организаторами и местными городскими представителями активистских организаций остро стоял вопрос о транспортировке участников марша в Москву. «Десанты» приглашались в столицу с плакатами и транспарантами, указывающими на города, из которых они прибыли.

В Санкт-Петербурге, как в городе, приближенном к столице, нашлось много желающих принять участие в марше, вследствие чего была развернута масштабная деятельность по организации массового петербуржского выезда. Для этих целей группой активистов, на пожертвования, были наняты несколько рейсовых автобусов для доставки людей в Москву, а так же подготовлена атрибутика для протестующих.