Чтение онлайн

— Миш? А вон там тоже «ЛГБТ»? — мальчик указал на группу девушек (по крайней мере, Ерема думал, что это девушки), вышагивающих рядом с радужными флагами, чьи лица были закрыты масками. Присмотревшись, парень понял, что маскируются активистки при помощи разноцветных колготок, завязанных на затылках, с прорезями для глаз и рта.

Миха хотел, было, ответить, но по лицу Еремея он понял, что тот и сам догадался, кто 6-го мая 2012-го года участвовал в Марше Миллионов. Девушки в импровизированных масках, носивших название «балаклавы», высоко подняли над головами плакат с надписью «FREE PUSSY RIOT» [105] . Мальчик аж сбился с шага, от шока, тупо, открывая и закрывая рот. До него медленно, но верно доходило, рядом с кем он оказался пойманным в толпе оппозиционеров.

О проделках панк-группы «PUSSY RIOT» членам организации, включая Ерему, наставники впервые рассказали 21 февраля 2012-го года. Всем с прискорбием сообщили о том, что феминистки и рабы искусства, одетые в короткие платья, закрыв лицо балаклавами вошли в Храм Христа Спасителя, установили на амвоне звукоусилители и другую музыкальную аппаратуру, а потом исполнили то, что сами они охарактеризовали, как «панк-молебен» «Богородице, Дево, Путина прогони» [106] . Старшие члены организации и все наставники эту акцию назвали не иначе, как «оскорбление чувств верующих людей» и «злонамеренное надругательство над святыней православного мира».

Еремей был в шоке. Ему было около 2-х лет от роду, когда он впервые посетил храм, но мальчик прекрасно помнил то чувство благоговения, которое посетило его в тот день. Улыбчивый, степенный батюшка, опкопивший его, стоящего в толпе прихожан с матерью, святой водой тоже отпечатался в его памяти. И церковные люди всегда поражали его с самого детства: тихий, спокойные, вдумчивые, трудолюбивые. В храме все эти качества, думалось мальчику, лишь усиливались.

Уже через несколько дней после акции панк-феминисток, Ерема посмотрел видео, которое они записали и выложили в Интернете, на котором девушки, дергая руками и ногами, падали на колени и отбиваясь от служителей храма. Наглость участниц группы поразила мальчика до глубины души. «Ну, можно же было сделать это в другом месте? зачем же идти в церковь?», размышлял он долгими февральскими вечерами.

Вокруг скандального молебна ходило много слухов и споров. Сторонники девушек утверждали, что никакого религиозного подтекста в выступлении «PUSSY RIOT» не было и быть не могло, ведь все их акции, проводившиеся в самых разнообразных местах, были всегда исключительно политическими [107] .

Вот только Ереме было все равно. Его голова отказывалась принимать и осознавать то, что сделали эти женщины. Это было настолько дико, и так ввергло мальчика в шок, будто он узрел жертвоприношение младенца прямо в роддоме. Они должны были выбрать другое место, они просто обязаны были это сделать.

В заглушенном обидой верующего человека разуме не было место логике, как не было у Еремея ни малейшего желания даже попытаться понять мотивы этих людей. Мальчик слишком часто прибегал в церковь со своими обидами и горестями, после чего ему становилось легче, словно он посещал родную маму. А тут «маму» обидели, оскорбили. Какая же разница, по каким причинам это произошло?

Он слышал, что участниц группы «PUSSY RIOT» посадили в тюрьму, знал, что над ними готовился суд. Молодой человек не жаждал мести, не хотел над ними публичной расправы, потому что это противоречило православным устоям, по которым нельзя было ненавидеть и судить. Ему просто хотелось, чтобы они исчезли, а кощунство в храме, пусть и не самом любимом его храме, скорее забылось. А еще, Ерема понятия не имел, что оппозиция, по отношению к которой он с каждым днем испытывал все больший восторг, выражала поддержку этим наглым девчонкам.

И снова его захлестнуло чувство обиды. Почему эти здравомыслящие, добрые люди их защищают? Неужели, тот факт, что феминистки руководствовались, якобы, политическими мотивами, склонил активистов на их сторону? А как же мораль, исторические ценности, уважение, наконец?? И что, какой-нибудь Алексей Навальный, борец за справедливость, считает, что эти девки поступили правильно? Он ведь человек с высшим образованием!

— Господи, Господи… — Ереме показалось, что он может потерять сознание и упасть, и тогда его затопчут они, эти сторонники танцев на алтарях, закутанные в цветные флаги и розовые колготки.

— Ты чего? — увидев его реакцию, Миха всполошился всерьез.

— Они… они тоже… оппозиция? — пробормотал мальчик.

— Мерзко, — согласился Михаил. — Но это демократия, о такой ее стороне ты не задумывался?

— Не в демократии дело! Это хулиганство! Выпороть бы их… — перед мысленным взглядом Еремы, снова, пронесся ролик, в его ушах зазвучали гневные высказывания наставников его организации. — Святотатство…

— Ерема, в наше время это понятие очень растяжимое, — предупредил его Миха.

— Я не хочу с ними идти, — всполошился, вынырнув из воспоминаний, заявил парень. — Я вообще не хочу тут находиться. Подумать только, эти оппозиционеры даже допускают, что могут поддерживать такую… такую… ЕРЕСЬ!

На последнее его слово обернулись активисты колонны в защиту «PUSSY RIOT». Прорези на их балаклавах не давали точно увидеть выражение их глаз, но Ереме показалось, что они смотрят с возмущением и ненавистью.

— Ухожу отсюда, ухожу! — резко заявил мальчик. — Ты со мной?

— Куда?! — Миха был ошарашен. Абсолютно счастливый парень на глазах у него впадал в истерику. — Тут ОМОН по периметру.

— Они меня выпустят, — шмыгал носом Еремей, срываясь с места, расталкивая участников Марша, с которыми рядом он находиться больше не желал.

Так называемое «дело PUSSY RIOТ», которое в августе 2012-го года рассматривалось в Хамовническом суде Москвы судьей Мариной Сыровой, вызвало большой резонанс не только по всей России и заграницей, но, так же, и в рядах оппозиционеров. Не имеющая официальных лидеров, разрываемая на части разницей в политических взглядах, оппозиция оказалась вынужденной каким-то образом отреагировать на скандальный процесс над тремя девушками, — либо поддержать, либо осудить их действия. Моральные аспекты «панк-молебна» в Храме Христа Спасителя для некоторых православных граждан, входящих в протестное сообщество, оказались важнее любых политических мотивов и убеждений [108] , по которым он был совершен, что привело, в том числе, к «расколу» внутри оппозиции [109] .

Недовольные проведенной девушками из PUSSY RIOT акцией, осознав, что некоторые лидеры протестной среды поддерживают обвиняемых и не видят ничего в их действиях, что заслуживало бы уголовного наказания, разочаровались в тех, кто ранее был для них примером для подражания, обвиняя их в бездуховности и в бескультурье. Трудно оценить, насколько негативно этот раскол сказался на количестве оппозиционных активистов.

(с) Владимир Березин

Леся, окруженная толпой знакомых активистов из Санкт-Петербурга, некоторые из которых, по окончанию последней ночи, стали ей почти родными, задорно выкрикивала лозунги. Сзади нее, выстроившись в ряд, вышагивали ребята, в руках у которых с трудом умещался длинный белый баннер с большими черными буквами. Надпись «ПЕТЕРБУРГ ПРОТИВ ПУТИНА», длиной в 25 метров, была еще несколько дней назад привезена в столицу на частном автомобиле. Баннер создавался активистами специально, чтобы занять по ширине Невский проспект, и на Большой Якиманке, близ Малого Каменного моста, попросту не помещался [110] . Активисты, держащие гигантский лозунг, с трудом передвигались, прорезиненная материя морщилась, буквы грозили наслоиться друг на друга.