Чтение онлайн

— Смотрите, мост! — скомандовал кто-то, указывая на Лужков мост, находившийся справа от основного маршрута движения шествия. — Предлагаю свесить наш шедевр вниз, как раз, по длине полностью уместится.

— Поддерживаю, — кивнула Леся, пропуская людей с баннером, они уходили вбок. Идущая впереди толпа почему-то начинала тормозить и замелять шаг. — Я хочу сфотографировать эту красоту.

Молодая девушка, оставив друзей и знакомых в колонне, направилась вперед, пытаясь протиснуться через скопление митингующих. Уже через 20 метров это стало, практически, невозможно.

— Чего там? — спросили у Леси ее друзья-активисты, когда она вернулась с озадаченным выражением лица.

— Да, черт его знает, — отмахнулась она. — Ох, плохо мне… Народ, давайте плакат вывесим, а потом за водичкой сходим, можно? Я сейчас до моста спущусь, всех вас запечатлею.

— Давай, через 10 минут мы тебя забираем, — кивнули несколько знакомых. — Дойдем до кафешки, тут, недалеко. Телефоны подзарядить нужно, заодно покушаем.

Леся, крепче сжав фотокамеру, двинулась на спуск с моста, надеясь, что набережная со стороны Якиманки свободна для доступа. Вокруг нее толпились люди, которые так и не могли понять, почему Марш Миллионов резко затормозили ОМОНовцы.

Митинговая процессия, начавшаяся от Калужской площади, растянулась на всю длину улицы Большая Якиманка. Большинство участников марша, которые не пересекли до 17.00, 6-го мая 2012-го года Малый Каменный мост, так и не смогло добраться до Болотной площади. С большой задержкой, по смс и мобильным звонкам, некоторым из них удалось выяснить, что митинг так и не состоялся, а выход с моста был перекрыт полицией еще до еще ожидаемого начала…

(с) Авраам Линкольн

Не выключая режим видеосъемки на фотоаппарате, Женя двигался между людьми, которые, один за другим, садились на землю. Их товарищи сначала удивленно смотрели на них, но затем, неуклонно, тоже опускались рядом, оглядываясь по сторонам. Парочки, взявшись за руки, располагались на асфальте, скрестив ноги. Вокруг царил одобрительный гул.

— Удальцов, Немцов и Навальный объявили о сидячей забастовке возле "Ударника"! — ветер донес до Евгения слова депутаты Законодательного собрания Вологодской области, который, оказалось, в тот момент выступал со сцены. Митинг, вроде бы, формально имел место, выступали музыкальные группы и спикеры, вот только большая часть желающих помитинговать до Болотной площади, судя по всему, просто не дошла.

Женя не видел, что происходило на площади, обзор закрывали головы участников марша, но он почувствовал, как многочисленная толпа, взяв себе полсекунды на размышление, волной ринулась вон с Болотной, на призыв лидеров оппозиции, находящихся у кинотеатра «Ударник». Парень поспешил отойти на самый край имеющегося уличного пространства, как раз вовремя, чтобы его не смели с ног возвращающиеся люди.

«Пятачок» между Болотной площадью и Каменными мостами стремительно заполнялся толпой, вклинившейся в его центр, заставляя тех, кто стоял у Малого и Большого мостов двигаться вперед, все ближе к шеренгам ОМОНа, перекрывавшим проезжую мостовую часть со всех сторон.

Парень оглядывался, пытаясь оценить обстановку. Кое-где народ продолжал опускаться на землю, воодушевленный идеей сидячей забастовки, хотя никто из них не видел ни Навального, ни Удальцова, и даже не знал о причинах внезапной «смены формата» Марша Миллионов. Повинуясь чутью несостоявшегося журналиста, Женя переместился ближе к Большому Каменному мосту, где плотность толпы все возрастала.

Он чувствовал эту едва уловимую вибрацию в воздухе, когда народ, не совсем уверенный, что ему теперь делать, просто пытался устоять, стараясь быть подальше от кордонов ОМОНа, но не в силах долго держаться под нарастающим прессом со стороны Болотной площади, на выходах с которой собиралось все больше и больше людей. Первые ряды митингующих, рискуя оказаться нос к носу с полицейскими, на полузакрытых касками лицах которых четко читался запрет приближаться к ограждениям Большого Каменного моста слишком близко, мужественно держали строй, но их уже опасно плотно прижимал к ограждениям людской поток. Стремясь быстрее покинуть Болотную площадь, чтобы присоединиться к отрезанным на Малом Каменном мосту участникам марша, митингующие бессознательно давили на дальние группы оппозиционеров, сдвигая их прямо на полицейские кордоны. Остановить этот «пресс» не было никакой возможности, механизм был запущен и его никто не контролировал.

Находящемуся сбоку Жене было чуть проще, чем тем, кто стоял в центре. Попытавшись оказаться на возвышении, задрав голову и подняв камеру над собой, парень продолжал снимать видео и фотографировать. Обзор у него был чуть лучше, чем у других, поэтому он, одним из первых, заметил начавшееся движение среди ОМОНовцев.

Выстраиваясь в «змейку», с руками на плечах друг у друга, полицейские резко ворвались в плотные ряды митингующих, которым некуда было деться с «пятачка» у Болотной площади. Толпа бросилась врассыпную, пытаясь увернуться от захвата ОМОНовцев, которые готовы были скрутить кого попало. Первые задержанные активисты даже не поняли, как стали предметом «винтажа».

— Осторожно! — разнеслось над площадью, когда толпа, словно губка, «отпружинила» передние ряды людей обратно к полицейскому ограждению.

Поток людей разорвал полицейскую «змейку», рассоединив руки на плечах оперативников. В один миг ОМОНовцы остались поодиночке, отдельно, в толпе, что привело к их скорейшему бегству назад, к «живому ограждению» из сослуживцев. Им в след раздавались выкрики, кто-то из митингующих подставил полицейскому подножку под одобрительный гул.

А, между тем, пресс со стороны Болотной площади все нарастал. Женя уже чувствовал его на себе, не в силах сопротивляться натиску толпы, толкающему его вперед, к Большому Каменному мосту. ОМОН, очевидно, тоже почувствовал это неуменьшающееся давление: пытаясь сохранить перекрытие проезжей части, полицейские сомкнули ряд, плотно взяв друг друга в хватку «под локоть».

Передвигаться в давке было уже практически невозможно, за всех и каждого двигалась людская масса, живущая своей жизнью. Вспышки фотоаппаратов на «пяточке» возле Болотной площади мелькали все реже: слишком трудно было управлять своим телом и поднимать руки. Зажатые в тески оппозиционеры даже не могли упасть в этой давке, впрочем, Жене было страшно подумать, что произошло бы с теми, кто оказался бы на земле.

Митингующие, вначале поддержавшие сидячую забастовку, спешно поднимались с колен. Протест «на земле» исчерпал сам себя, медленно превращаясь из политической акции в борьбу за контроль собственными движениями. Ближе к Болотной площади, люди вышли на «пятачок», утыкаясь в спины других митингующих, не зная, куда деваться, но и не желая разворачивать и уходить, тем более что возврат на Малый Каменный мост был невозможен.

— Я вообще не соображаю ничего, — пожаловался, возникший из неоткуда, тот самый парень угрожающего вида, который до этого, как помнил Женя, уговаривал своих друзей не бояться ОМОНа. — Брат, не подскажешь, что там происходит?

Евгений и сам толком не мог оценить происходящее. Полиция, упираясь сапогами в асфальт, сдерживала толпу, в которой перемешались флаги и люди всех политических взглядов. Ни о каких колоннах, формировавшихся в начале марша, речи быть уже не могло. «Первую линию» между ОМОНом и другими участниками акции составляли журналисты. Женя только удивился их храбрости: некоторые репортеры, молча, не издавая ни звука, находились эпицентре того, что грозило перерасти в мясорубку, и не пытались уходить. Какого-то молодого мужчину, фактически, прибило к строю ОМОНа всем его телом. Он протиснул голову между локтями стражей правопорядка, которые этого даже не заметили, и тяжело дышал. Таких, как этот журналист, было много: некоторые старались двигаться, упираясь в грудь полицейских руками и сопротивляясь давлению сзади, другие уже сдались, ограничив свои движения до минимума, почти повиснув на живом заграждении из оперативников.

— Давят их… — мрачно ответил парень, отметив, что толкать его начинают в толпе все более активно. Люди задвигались, с каждой секундой налегая на строй ОМОНа все сильнее.

— Не давят… — мгновение подумав, покачал головой его новый знакомый. — ПРОРЫВАЮТ.

— Чего? — удивленно переспросил Женя.

— Люди уже сами вперед подаются. Фанаты так же прессуют полицаев, чтобы прорвать цепь. Я знаю, сам делал… — попытался объяснить тот, и, судя по всему, был прав. Новый поток людей подался вперед, увлекая его за собой, одновременно потянув в сторону.