Чтение онлайн

— Мой друг. Она также моя невестка и на седьмом месяце беременности. Я не могу оставить ее.

— Как ты собираешься ей помочь, если ты мертва или захвачена в плен? — настойчиво говорит он, прикрывая дверь своим телом.

Черт побери.

— Ты не можешь ей позвонить?

— У нас есть телефоны, но мы ими не пользуемся. Я слишком боюсь, что военные выследят их и узнают, что она одна.

Он колеблется несколько секунд, а затем достает старую Нокию.

—Это как одноразовый телефон. Он используется только для звонков людям. Ты можешь использовать это.

— Как, черт возьми, ты его получил?

— Будешь задавать вопросы или позвонишь ей? — он протягивает его мне и возвращается наверх.

Кенан делает паузу на полпути, а затем говорит:

— Не иди на верную смерть.

Киваю, и он исчезает.

Набираю ее номер, мое сердце громко бьется под звуки гудков. Она не берет трубку, и я чуть не теряю сознание от ужаса. Еще три раза. Нет ответа.

Хауф материализуется передо мной, и беспокойство открывает самую черную дыру в моем сердце.

— Что происходит? — задыхаюсь я.

— Представь, если бы она сейчас рожала, — говорит он.

Земля дрожит подо мной.

— Это выбор, который ты делаешь каждый день, Салама, — он стоит ближе и смотрит на меня с жалостью. — Ты рискуешь жизнью Лейлы. Не говоря уже о жизни ее будущего ребенка. Твоей племянницы. Что важнее? Пациенты или Лейла и ее ребенок?

Слышу, как мои кости хрустят под тяжестью его слов. Я помню страдания Лейлы, когда Хамзу схватили. Как она провела недели, крича и хватаясь за живот, желая умереть, ее мучения разливались, как наводнение, угрожая затопить ее.

Представляю, что сказал бы мне Хамза, если бы я позволила причинить какой-либо вред Лейле.

Если бы она умерла из-за меня.

Открываю дверь квартиры Кенана и захожу, как одержимая. Это неправильно. Мне нужно быть с Лейлой.

— Как твоя невестка? — спрашивает Кенан, выходя из кухни.

— Она не взяла трубку, — тяжело сглатываю я.

— Оставь это себе, — говорит он, читая мой страх. — И попробуй еще раз.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает, я стою у стены, пытаясь успокоить свои взволнованные нервы. Туманное оранжевое сияние дня начинает тускнеть, и резкий холодный ветерок заходит в полуразрушенную квартиру Кенана. Я дрожу, плотнее прижимая к себе лабораторный халат. Кенан замечает это и с помощью брата вешает серое шерстяное одеяло по обе стороны проема, пытаясь свести к минимуму доступ холодного воздуха.

— Спасибо, — шепчу я, и он улыбается мне, качая головой.

Он заходит в одну из комнат, вытаскивает старый матрас и тащит его по полу. Его брат бросает на меня застенчивые взгляды, его щеки впалые, а запястья костлявые. Он немного похож на Кенана, хотя его глаза более светлого оттенка зеленого, а волосы более темного оттенка коричневого. Две характеристики, которые он разделяет со своей сестрой.

— Итак, мы положили матрас рядом с Ламой. Я подумал, что тебе будет комфортнее оставаться сегодня вечером не одной, — затем Кенан быстро говорит, словно пытаясь выговорить слова как можно быстрее: — Если хочешь, ты можешь получить любую из этих комнат. Мы с Юсуфом не будем спать всю ночь. Но если тебе что-нибудь понадобится или просто…

— Ты прав, — перебиваю я. — У нее все еще жар, и хочу убедиться, что с ней все в порядке. Я тоже не смогу заснуть. А вот твоему брату следовало бы. Нет смысла бодрствовать всему дому.

Он не спорит со мной и что-то шепчет Юсуфу, откидывая волосы назад. Юсуф едва достигает подбородка Кенана и с обожанием смотрит на старшего брата, прежде чем проскользнуть в свою комнату.

Рада, что кто-то будет спать, потому что не знаю, смогу ли я поспать так далеко от Лейлы. Подхожу к матрасу и сажусь рядом с Ламой, проверяя ее температуру. На мой взгляд, она все еще слишком теплая, но я надеюсь, что антибиотики вернут ее. Вытираю ей лоб влажной тряпкой, вспоминая, как мама делала это для меня, когда я болела. Ее нежные пальцы, ее ободряющие слова, когда я выпила стакан выжатого лимона.

— Браво, te’burenee14, — говорила она, кладя прохладную ладонь на мой мокрый от пота лоб. — Я так горжусь тобой. Yalla15, выпей все это. Убей все эти микробы.

Зажмуриваюсь. Я не возвращусь к этому.

— Как она? — спрашивает Кенан, садясь по другую сторону от Ламы.

Мне удается улыбнуться.

— Несмотря на жар, ее дыхание стало лучше. Я настроена оптимистично.

— Alhamdulillah16.

Он протягивает мне halloumi17 сэндвич, и я удивляюсь. Хлеб и сыр даются нелегко. Я замечаю, что у него его нет.

— Ты наша гостья, — говорит он, и я не могу не задаться вопросом, чего им это будет стоить.

— Я не могу это принять. Отдай это своему брату.

— Нет, у него уже есть один. Если ты это не съешь, я выброшу, и тогда никто не будет. Поэтому, пожалуйста, не спорь со мной по этому поводу.

Это могло бы звучать как пустая угроза, исходящая от кого-то еще, но он не выглядит так, будто шутит. Его глаза упрямы и не оставляют места для переговоров.

Я вздохнула и разломила его пополам, протягивая тот, что побольше.

— Возьми это.

Он качает головой.

— Если ты не возьмешь это, я прямо сейчас это выброшу, и никто не будет это есть.

Он смеется и берет.

— Это было не слишком сложно, не так ли?

— Почти уверен, что души моих родителей прямо сейчас смотрят на меня с Небес для признания. Но меня перехитрили, — он снова смеется.

Его взгляд на секунду падает на мои руки, на мои шрамы. У меня сводит живот, и я натягиваю рукава. Действие не остается незамеченным, но он ничего не говорит.

— В наше время нужно быть умным, — говорю я, пытаясь придать своему голосу непринужденный тон.

Сумерки окрасили небо в темно-розовый цвет с крапинками на голубом фоне. После того, как мы доедаем, он зовет своего брата, и мы вместе молимся. Кенан начинает читать суры Корана красивым мелодичным тоном. Чувствую себя загипнотизированной каждым словом, впитываю их смысл, чувствую, как они приносят мир и спокойствие в каждую клеточку моего тела, смывая печали. Не могу вспомнить, когда в последний раз я была так спокойна, почти не встревожена.