Чтение онлайн

— Да, — отвечаю я слишком быстро. — А что?

Он чешет затылок.

— Я не знаю. Ты смотрела сквозь меня, как будто там стоял сам дьявол, а я слишком напуган, чтобы обернуться и проверить себя.

Его голос звучит легко, губы превратились в неуверенную шутливую улыбку.

Я улыбаюсь в ответ, но это кажется вынужденным.

— У меня все отлично спасибо.

Это лучшее, как я могу это сказать.

Замешательство Кенана утихает, и я понимаю, что, должно быть, какое-то время я молчала. И моя улыбка сразу после такого долгого молчания, должно быть, просто нервирует.

Я прочищаю горло.

— Хотя я с тобой не согласна. С тем, чтобы остаться здесь.

Он на секунду рассматривает меня, прежде чем сказать:

— Разве ты не фармацевт в больнице, перевязывающий раненых протестующих?

— Это ни с чем не связано. Я выполняю клятву Гиппократа. Ты подвергаешь себя и своих братьев и сестер перекрестному огню.

Он пожимает плечами.

— Думаю, я так сильно люблю Сирию, что последствия не имеют значения.

Внутри меня что-то щелкает.

— И, говоря тебе уехать, я сама не уезжаю?

Он становится встревоженным.

— Нет! Нет, я совсем не это имел в виду! Я… Салама, это мой дом. За всю свою жизнь — все мои девятнадцать лет — я не знал никого другого. Уходя, я бы вырвал себе сердце. Эта земля — это я, и я — это она. Моя история, мои предки, моя семья. Мы все здесь.

Его яростная решимость напоминает мне Хамзу и энергичные речи, которые он произносил, когда возвращался с протестов вместе с Бабой. Ему бы определенно понравился Кенан. От этой мысли мой желудок сжимается.

Я качаю головой, сосредотачиваясь на обещании, которое дала Хамзе. Сосредотачиваюсь на счастье Лейлы, когда я говорю ей, что был неправа, и мне очень жаль. Что я спасу ее и себя. Хотя я знаю, что Кенан прав.

Когда я уйду, это будет нелегко. Это разорвет мое сердце на куски, и все осколки будут разбросаны по берегу Сирии, а крики моего народа будут преследовать меня до самой смерти.

Я просыпаюсь с дрожью, мои руки взлетают к хиджабу. Он запутался и почти свалился ночью. Прижимаю руку к голове, пытаясь вспомнить, что происходит. Кенан разбудил меня на молитву Фаджр, и я тут же заснула вновь.

— Ох, — стону я, потирая лоб и быстро поправляя хиджаб.

Я замечаю, как маленькое тело Ламы шевелится рядом со мной. Торопливо подползаю к ней и с облегчением вздыхаю, когда касаюсь ее щек. Ее уже не так лихорадит. Кенан выходит из кухни с двумя кружками горячего чая и протягивает одну мне. Его волосы взъерошены и торчат во все стороны после сна. Вид розового румянца на щеках и его звездных глаз заставляет меня чувствовать себя взволнованно.

Боже мой, я провела здесь ночь. В его квартире.

— Доброе утро, — говорит он.

— Спасибо, — с благодарностью принимаю чай. — С Ламой все в порядке, alhamdulillah.

Он горячий, и я делаю глоток. Мятный чай. Ммм, Лейла любит мятный чай.

Лейла.

Я давлюсь чаем, и Кенан обеспокоенно поднимает взгляд.

— Что-то не так?

— Я в порядке, — задыхаюсь я, мои глаза щиплет от чая, обжигающего язык. — Забыла о Лейле. Мне нужно идти. Который час? Мне нужно в больницу. Боже мой, как долго я спала? Это неважно. Мне нужно вернуться к Лейле! Присматривай за сестрой, ладно? С ней все в порядке, но заставь ее принять антибиотики. Спасибо за чай.

Выпиваю его одним глотком, морщась от жжения, и вскакиваю на ноги.

— Кенан, который час? — говорю, отвлекаясь, когда мельком вижу себя в зеркале. Боже, я выгляжу ужасно. Хватаю свой лабораторный халат, спешу на разрушенный балкон и выглядываю наружу. Кенан снял одеяло, чтобы впустить ветерок, а свежий воздух — это то, что нужно моему перегретому телу.

— Это безопасно? — надеваю лабораторный халат. — Снайперы есть? Я беспокоюсь о Лейле. Лучше бы она была в порядке. Кенан, который час? У меня смена в больнице, — щелкнула пальцами за спиной, чтобы привлечь его внимание, одновременно наблюдая за дорогами снаружи. Они полупустые, и, похоже, никто не пытается спрятаться на крышах.

Я понимаю, что Кенан уже довольно долго ничего не говорил. Обернувшись, вижу, как он потягивает свой чай, наблюдая за моей вспышкой с удивленным взглядом.

— Почему ты мне не отвечаешь? — требую я. Он делает еще один глоток и ставит кружку на пол.

— Ты не дала мне шанса с твоими монологами. Это было слишком забавно, чтобы всё остановить, — ухмыляется он.

— Рада, что тебе это нравится, — взглядом я пускаю в него молнии. Он совсем не выглядит смущенным.

— Ты всегда такая?

— Такая? — повторяю я, приподняв бровь.

— Паника с намеком на желание всё контролировать?

— Почти каждый день.

— Это хорошо, — говорит он, все еще ухмыляясь, и я не знаю, сарказм это или нет. Он не звучит саркастично. В любом случае, у меня нет времени анализировать его тон или мимику.

— Ладно. Мне нужно идти сейчас. Снаружи есть снайперы? — крепче затягиваю сумку на плече. Ненавижу, что чувствую себя неловко из-за того, как я выгляжу, с моими потрескавшимися губами и помятым хиджабом.

— Откуда мне знать? — говорит он. — Они всегда меняют своё время. ССА иногда их оттесняет.

Вздыхаю. Придется импровизировать.

— Ладно, я справлюсь, — говорю я нерешительно и иду к двери.

Он поднимает руку к дверному проему.

— Куда ты собираешься идти?

— Э-э, домой?

— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя одну? Когда там могут быть снайперы?

— У тебя есть секретный невидимый самолет, на котором я могу полететь?

— Ха-ха. Я пойду с тобой, — говорит он, надевая куртку.

— Нет, не пойдешь. Ты нужен своей сестре.

— Извини, ты моя мать? — возражает он. — Я принимаю свои собственные решения, большое спасибо. Идем.

— Ты не можешь… — начинаю я, вскидывая руки для выразительности.

— Юсуф может позаботиться обо всем, пока я не вернусь. Он не неумеха.

Он не дает мне возможности ответить, прежде чем выходит за дверь.

Черт возьми! Теперь мне нужно беспокоиться о его жизни и о том, будет ли его душа на моей совести.