Чтение онлайн

Май 1775 г. от Сошествия

Тот же день

Маренго, дворец Тишины

Крошка Джи не очень-то испугалась. По крайней мере, не за себя.

За короткую жизнь особенной беды ей не выпадало: умереть — не умерла, болеть — не болела, руки-ноги не ломала. Частенько сидела голодной, но привыкла, считала — так и нужно. Потому Джи верила: Праматери ее любят, и ничего слишком плохого с нею не стрясется, даже в темной запертой комнате.

Взрослые — другое дело. С ними все время случалась беда. Папа исчез сам собой, маму забрал мор. Крошку приютили тетя с дядей, но у них сперва сгорел дом, а потом их убил страшный человек по имени Лед. Тогда у Крошки появился дядя Инжи. Он был, наверное, лучшим из всех — даже лучше папы. За него Крошка очень сильно боялась. Взрослые всегда исчезают…

Оказавшись взаперти, она мало времени потратила на слезы. Когда Джи вырастет, станет пираткой, а пираты не плачут почем зря. Она протерла глаза, осмотрелась: было темно, лишь слабенький свет входил сквозь оконце. Наверное, я в темнице, — подумала Джи и взбодрилась от этой мысли. Пиратов сажают в темницы, и дядя Инжи бывал в темнице. Интересно, каково тут! Она обошла и осмотрела темную комнату — ощупала ладошками. Ничего особенного тут не нашлось. Большая недетская лежанка, стул, доска на стене — вместо стола, и ведро — вместо ночного горшка. Странно, что о темницах так много говорят. Ничего тут интересного, скука.

Тогда Джи решила выглянуть наружу. На двери имелось малое решетчатое оконце — выше головы девчушки. Не беда — есть стул. Подтащила его, взобралась, выглянула. Там был коридор, освещенный одной лампой. В противоположной стене виднелись две двери с решетками — одна слева, другая справа.

— Дядя Инжи! — позвала крошка.

Она помнила, как злая барышня сказала: «Вниз его», а потом: «Ее тоже вниз». Если низом злюка называла темницу, то дядя Инжи — тоже где-то тут. И верно: за правой дверью раздался шорох, в решетке показались усы.

— Крошка?..

— Я здесь!

— В темнице?! Тебя тоже заперли?!

Сама Крошка Джи не удивлялась этому. Она — пиратка, а Инжи — пират. Они — как два моряка из одного экипажа. Было бы странно, если б его заперли, а ее — нет. Но Инжи сказал удивленно и горько:

— Совсем она душу потеряла…

— Кто потерял?

— Минерва.

— Эта злая барышня?

— Она раньше не была злой, но потом…

— Кто она такая? Почему злится?

— Она — владычица. Императрица.

Крошке Джи захватило дух.

— Императрица злится на нас? Это как в сказке, да? Она злая потому, что потеряла душу, но мы найдем и вернем!

— Да, Крошка. Так и будет. Знаешь, с чего надо начать?

Он понизил голос, она тоже ответила шепотом:

— Сбежать из темницы!

— Умница! Что есть у тебя в камере?

— Где есть?..

— Камера — это комната в темнице.

— Ага…

Кроха перечислила все предметы.

— Говоришь, ведро… Оно деревянное?

— Ну да.

— Обжато железными обручами?

Кроха ощупала ведро.

— Да, есть такие колечки.

— Сними с него одно.

— Дядя Инжи, я не могу.

— Так не руками. Слушай…

Он объяснил. Она положила ведро на бок и прыгнула на него со стула. Дерево разлетелось, железные кольца спали. Кроха с Инжи прислушались, не идет ли кто на звук. Шагов не было.

— Теперь дальше. Одно кольцо сплющи, чтобы вышел плоский длинный прут.

Она сделала.

— Залезь на стул, возьми прут в ручку и просунь сквозь решетку. Она сделана так, что взрослая рука не пролезет, но ты маленькая, сможешь. Потому и прошу тебя.

Крошка Джи немного обиделась. Она думала, Инжи просит потому, что она — его помощница и напарница, а оказалось — только потому, что руки маленькие… Но сейчас не время разводить обиды: надо выбраться из камеры и вернуть душу владычице!

— Посмотри на мою дверь — видишь снаружи засов? На твоей двери есть такой же. Нащупай его прутом, подцепи и сдвинь влево.

— Влево — это куда?

Он показал.

Она просунула сквозь решетку прут, ладонь, руку по локоть. Согнула руку, опустила железку и стала шарить ею по наружной стороне двери. Инжи командовал:

— Левее… выше… теперь правее…

Но даже с его подсказками было идовски трудно. Чтобы достать до засова, пришлось взять прут за самый кончик — и он от этого стал вдвое тяжелее. Двигать его тремя пальчиками было почти невозможно. Джи кусала язык от натуги, пыхтела, вжималась в решетку. Наконец, подцепила рукоятку засова, и Инжи выдохнул: «Да!» — но прут соскочил и чуть не выпал из пальцев.

— Ай, каналя! — ругнулась Крошка по-пиратски, только тихо.

— Каналья, — поправил Инжи. — Но ты при деле не ругайся. Сосредоточься и выполни, а потом сколько хочешь.

— Не получается… Тяжело очень.

— Подложи под себя что-нибудь, станет легче.

Она сложила на стул обломки ведра, залезла, упала. Потерла ушибы, вытерла слезы. Сложила ровнее, аккуратнее. Залезла, просунула в решетку руку с прутом — на сей раз по плечо.

— Легче, дядя Инжи! Сейчас я…

— Тихо! Прячься!

Она тоже услыхала шаги и втянула руку в камеру. Сунула прут и обломки ведра под лежанку, села, чинно сложив руки — и в этот миг дверь отворилась.

В коридоре стояли трое, Джи хорошо видела их: двое из трех держали лампы. Одним был незнакомый мужик в кожаном фартуке, с какими-то железками на поясе. Другим — высокий и красивый воин в лазурном плаще. Крошка назвала бы его добрым рыцарем, если б он не служил злой владычице. Третьей была сама императрица без души.

— Приказ ясен? — спросила она, и мужик в фартуке ответил:

— Да, ваше величество.

— Тогда приступайте.

Мужик вошел в камеру Крошки, а владычица-злюка и ее солдат — в комнату Инжи.

Мужик придвинул стул и сел рядом с Крохой. Снял с пояса узкий нож — Инжи учил ее метать такие.

— Зачем это? — спросила Крошка. — Здесь метать некуда, стены-то из камня.

Мужик прижал палец ко рту — утихни, мол. Заговорил шепотом:

— Ты хочешь, чтобы стало больно?

— Не хочу, — ответила Крошка тоже шепотом. Мужик в фартуке был какой-то жутковатый, при нем хотелось говорить тихо, а не громко.

— Тогда кричи.

— Кричать, когда будет больно?

— Нет, дуреха, сейчас.

— А… зачем?

Он, кажется, начал терять терпение. Но голоса не поднял, все так же прошептал:

— Слушай. Я не обязан тебя мучить, но ты должна кричать. Владычица велела, чтобы ты кричала. Ясно?

Да, стало чуть яснее.

— Это как в сказке? Она злая и любит детские слезы? Нужно кричать и плакать?

— Да нет же, просто закричи!

— А как?

Он замахнулся кулаком. Крошка взвизгнула.