Чтение онлайн

Май 1775 г. от Сошествия

День разоблачения генерала Алексиса Смайла

Фаунтерра, дворец Пера и Меча

— Вот и все, ваше величество. Я сказал, что знаю, — окончил речь Серебряный Лис. — Теперь решение за вами.

— Ему нельзя доверять, — сказала фрейлина.

Это же думал и капитан, но промолчал. Все время, пока длилась чудовищная речь генерала, в груди капитана гвардии Шаттэрхенда, стоявшего подле владычицы, теснились два чувства.

Одним было… Негодование? Гнев?.. Скорее, просто желание выхватить шпагу и заколоть генерала. Движимый этим желанием, капитан сжимал шершавую рукоять в проволочной оплетке, поглаживал большим пальцем витиеватую гарду. Каждое слово Лиса говорило капитану одно: такого не должно происходить. Не в Фаунтерре, не с ее величеством Минервой. Не у него, капитана, на глазах!

Но другое чувство сдерживало руку и не давало шпаге вылететь из ножен. То был восторг. Но своем веку Шаттэрхенд повидал трех императоров. Адриан был самым решительным из них; Телуриан, без сомнения, самым грозным. Обоим не занимать было ума и воли, оба правили железною рукой, ни разу не дрогнув. Оба пользовались огромным уважением капитана. Но только Минерва вызывала в нем восторг. Возможно, дело в том, что ее он знал очень близко — наблюдал и в ужасе, и в слезах, и в похмелье, и в горькой апатии, и на больничной койке. Сквозь золотую маску, носимую императрицей, он привык видеть душу.А может быть, в том причина, что Минерву не готовили к престолу. Телуриана и Адриана с малых лет ковали, закаляли, оттачивали, подобно лучшим клинкам; Минерва же несла бремя сама, без помощи мастеров и наставников. Так или иначе, Шаттэрхенд восхищался ею до душевной дрожи, и безгранично верил в нее.

Эта вера и мешала выхватить клинок. Телуриан и Адриан, вне сомнений, приказали бы убить двурушника; но Минерва — иная. В ее огромной душе может хватить милосердия на то, чтобы простить генерала.

Владычица обратилась к Серебряному Лису:

— Ваш рассказ весьма огорчил меня. Я мнила, что изо всех людей, обладающих военной силой, хотя бы на вас могу положиться. Очень жаль, что ошиблась.

— Ваше величество, клянусь, вы можете мне доверять. Я ни разу не совершил ничего вам во вред! Делал лишь то, что помогало вам укрепиться во власти.

— До сего дня — да. Но если вам прикажут свергнуть меня…

— Я отвечу решительным отказом! Я никогда, ни за что не пойду против вас.

Рука Шаттэрхенда особенно сильно зачесалась. Двуликий подлец не имеет права на подобные клятвы.

— Генерал, однажды я читала забавную пьесу о слуге двух господ. Она не была основана на реальности. Не слыхала, чтобы кто-нибудь успешно служил двум сеньорам.

— Ваше величество, я рассказал достаточно, чтобы вы поверили: цели моей второй госпожи светлы и благородны. Я верю, что вы разделите их, и всякое противоречие исчезнет.

— В том и беда, генерал. Я желаю лично решать, какие цели считать светлыми, а какие — злыми.

Минерва глянула на Шаттэрхенда:

— Мне думается, капитан, эта беседа затянулась. Вы согласны?

Его губы сами собою сложились в улыбку. Владычица будто заглянула ему в душу!

— Ваше величество, я с большим удовольствием положу ей конец.

Но Минерва качнула головой:

— Простите, я имела в виду иное. Генерал, вы можете быть свободны. По возможности, останьтесь во дворце. Я предприму попытку простить вас. Завтра сообщу, увенчалась ли она успехом.

— Ваше величество.

Лис щелкнул каблуками и вышел строевым шагом.

Когда закрылась дверь, фрейлина сказала:

— Это опасная игра. Он может как угодно использовать отсрочку. Например, поднять свои полки.

— Миледи, я уже приняла решение: генерал сохранит и жизнь, и чин, поскольку он полезен. Не знаю, прощу ли я его, но, боюсь, это не имеет значения. Лис нужен, и он останется. Моя власть хоть чего-нибудь стоит, пока иные силы, большие чем моя, уравновешивают друг друга.

— Их цели очень странны, ваше величество. Я даже не поняла, к чему стремятся Лис со своей госпожой.

— Что верно, то верно, — подтвердил капитан.

— Об их целях мне следует подумать и понять, в какой мере они согласуются с моими. На данный момент не вижу противоречия.

Владычица, капитан и фрейлина потратили еще некоторое время на обсуждение. Оговорили то, как следует теперь вести себя по отношению к генералу, какие меры безопасности принять, и как подавить восстание Лиса, если тот все же сочтет нужным поднять мятеж. Условились также о том, что должны сказать капитан и фрейлина в случае допроса со стороны герцога Ориджина.

Затем императрица поблагодарила вассалов:

— Я признательна вам за помощь и за ту самоотверженность, с какою встали на мою защиту. Никогда не забуду вашей верности.

— Рад служить вашему величеству! — отчеканил Шаттэрхенд.

— Я должна вам кое-что сказать, — невпопад ответила Лейла.

— Конечно, — кивнула Минерва.

Фрейлина развязала мешочек, спрятанный в складках платья. В лучах ламп блеснуло стекло: крупный флакон или маленькая бутылочка, как посмотреть.

— Здесь находится одно вещество… — леди Тальмир запнулась.

Не дожидаясь продолжения, Минерва взяла стекляшку. Капитан тоже присмотрелся: на самом деле, то был шприц с крупною колбой и короткой иглой. Внутри находилась густая темная жидкость, не то грязно-бурая, не то маслянисто черная. Минерва наклонила шприц, и жидкость качнулась: медленно, липко… гнойно. Капитан видал подобную дрянь, когда доводилось месить болото сапогами.

— Что за мерзость? — спросила владычица.

Фрейлина глубоко вздохнула.

— Ваше величество, я увидела одну возможность и решила, что она заинтересует вас. Герцог Ориджин, одержимый охотою на хозяина Перстов, выдвинул теорию: якобы, Предметы говорят с теми людьми, в чьих жилах течет особенная кровь. Герцог измыслил эксперимент: поймать одного стрелка с Перстами и влить его кровь какому-нибудь кайру, и посмотреть, не заговорят ли Персты с этим кайром. Но герцог в узости мышления думал только о крови живого стрелка. Он не учел, что в теле мертвеца еще остается… назовем ее жидкость.

Пальцы Минервы задрожали, шприц выпал, но был в полете пойман капитаном. Негодуя, Шаттэрхенд сунул его фрейлине:

— Здесь гниль из жил покойника? Думайте прежде чем давать такую дрянь владычице! Уберите с глаз долой!

Фрейлина спрятала стекляшку в ладонях, но продолжила рассказ:

— Как вы знаете, ваше величество, прислужница хозяина Перстов по прозвищу Знахарка являлась сюда в апреле. Кайры герцога неосторожно убили ее. Сняли с трупа говорящий Предмет, а сам труп сохранили в холоде — в погребах дворца. Видимо, они пока не решили, что делать с покойницей: закопать или сжечь. Я предприняла некоторые действия…

— Вы… взяли гной из трупа? — Губы Минервы задрожали, щеки побелели. — Какая мерзость!

Лейла заговорила твердо и сухо:

— Ваше величество, мне также было мерзко и страшно. Я сделала это ради вас. Сколь бы жутким ни было это вещество, оно дает нам возможности. Если теория герцога ошибочна, то мы узнаем это. Если теория верна, то мы создадим человека, способного говорить с Предметами.

— И… и кому… — Минерва сглотнула, — кому вы предлагаете влить это?

— Два варианта, ваше величество. Вольем верному вам человеку — и вы получите исключительного воина, правда, лишь одного. Вольем человеку, неблизкому к вам, — навлечем на него подозрения Ориджина и, возможно, сумеем стравить северян с кем-либо.