Чтение онлайн

— Хорошо, но давай дольше.

— Иииииии! — завопила Джи.

— Можешь не так пискляво? Уши вянут.

— Аааааааа!

— Ага, теперь прокричи какое-то слово.

— Какое?

— Ну, хоть: «не надо».

— Хоооть не наааадооо!

— Дура!

— Ааааааа! Не надоооо! Больнооо! Аааааааа!

— Угу, — шепнул мужик. — Так подойдет. Передохни чуток, потом давай снова.

Во время передышки она прислушалась, что творилось у дяди Инжи. Услышать было легко: в отличие от фартучного мужика, Инжи говорил в полный голос.

— Прекратите это, ваше величество! Она ж не виновата! Отпустите, дитя же!..

В ответ раздались холодные слова злюки:

— Я тоже была деткой — по крайней мере, вы меня так звали.

— Да, провинился, я ж не спорю. Но Кроху не мучьте! Чем она заслужила?!

— Сударь, вместе со мною тоже страдала невинная девушка. Я слушала ее крики. Послушайте и вы, разделите мои чувства.

— Сейчас давай, — шепнул мужик Крошке.

Она завопила. В камере Инжи что-то произошло: раздались быстрые шаги, звук удара, звук падения, стон.

Мужик усмехнулся:

— Давай чуть тише, а то он там убьется об лейтенанта.

— Это Инжи упал?!

— Ну, не лейтенант же.

— Дядя Инжи! — Кроха кинулась к двери, но задохнулась, когда мужик поймал ее за шею.

— Так не договаривались. Не беги, а тут сиди. И вопи, будто я тебя пытаю. Ага?..

Мужик отпустил Кроху, она покричала, сколько было дыхания. Умолкла, прислушалась к той камере.

Говорила злюка:

— Вы оказали мне последнюю милость: попросили шейландцев поговорить со мной, чтобы было не так страшно. Вот и я пришла с вами поговорить. Не желаете ли?

— Отпустите Крошку, будьте же…

— Вы звали меня Мирой и деткой. Зовите теперь так же. Меня постоянно предают люди, говорящие: «Ваше величество». Хочу вспомнить, каково быть преданной человеком, который говорит: Мира.

— Святые Праматери! Детка, какою же ты стала…

— Я стала? Возможно, меня сделали такой?.. Эй, что за тишина! Почему не слышу криков!

Мужик кивнул Крохе, она завопила, но не слишком громко — не хотелось кормить бездушную злюку.

В перерыве услышала:

— Так вот, сударь, я желала побеседовать с вами. Знаю одну любопытную тему: прощение. Хороший человек советовал мне научиться прощать. Я потренируюсь на вас, Инжи. Не стану лгать: это сложная задача. Помогите мне, будьте так добры.

— Как помочь?

— Вы учили меня справляться с похмельем, бороться со скукой, очаровывать мужчин, убивать людей… Теперь научите прощать. Скажите что-нибудь такое, что поможет мне простить вас.

— Ваше величество, ну…

— Мира.

— Мира, пойми… Я ж не хотел тебе зла. Просто служил, мне приказали — сделал. Сама же помнишь: я к тебе со всей душою. Но приказ есть приказ, не отвертишься…

— Скучно, — ответила она. — Эй, палач, мне скучно!

Мужик в фартуке кивнул Крохе. Вместо крика она шепотом спросила:

— Ты — палач?

— Ага. Вопи давай!

Она коротко визгнула и вернулась к вопросу:

— Казнишь людей?

— Пытаю, казню.

— Часто?

— Раз в полгода, а то и реже. Здесь тихо, это ж не Фаунтерра.

— А как казнишь? Топором?

Он пожал плечами:

— Как суд решит. Топором, петлей, колесом… Кричи еще.

— Ааааа!..

Она что-то пропустила — когда утихла, снова говорила злюка:

— Не пытайтесь разжалобить, сударь. Не люблю жалких людей, да и вам не к лицу.

— Детка, я ж не о жалости, а о жизни. Мы не выбираем, как жить, какими быть. Сама сказала: нас такими делают. Кругом жестокость, равнодушие, жадность, подлость — вот и мы становимся…

— Что за словечко — «мы»? Вы видели меня подлой, равнодушной, жадной?

— Видел жестокой. Сейчас вижу. Пытаешь ребенка.

— Не волнуйтесь, Инжи: скоро займемся и вами. Скажите, наконец: как мне вас простить? Вы верите, что можно быть подлецом, что жестокий приказ или жестокая жизнь оправдывают злодеяния. Выйдя отсюда, вернетесь на ту же дорожку.

— Клянусь, что…

Палач кивнул Крохе, она покричала.

— Простите, не расслышала, — буркнула злюка.

— Я больше не…

Палач снова кивнул, крик оборвал слова Инжи.

— Снова не уловила, шумно здесь.

— Я изменился, стал другим!

Палач кивнул, Кроха шепнула:

— Подожди, дай послушать!

— Велено кричать.

— Тебе же тоже любопытно. Ну хоть минутку!

Он смирился и навострил уши.

Злюка говорила:

— Сударь, скажите еще, что изменились благодаря мне. Соврите что-нибудь о том, как горько раскаялись, как извелись упреками совести, все осознали, все переосмыслили. Молили богов дать вам второй шанс — и тут явилась Крошка Джи. Почти как я, только мельче и трогательней. Не это ли доказательство вашей перемены?

— Верь или нет, но так все и было. Чем хочешь поклянусь…

— Клянитесь, чем угодно. Я не поверю. Вы были хитрецом, им и остались. Кроха для вас — щит или маскировочный плащ. Кстати, палач, почему не слышу криков?!

Палач не успел ответить — снова что-то случилось. На сей раз шагов почти не было, только один, тяжелый — как прыжок. Тут же удар, еще удар, стон, удар, лязг железа. Глухой звук тела об пол.

— А он быстрый, — сказал солдат императрицы.

— Дядя Инжи! — закричала Кроха и метнулась мимо палача, но снова была поймана. Тяжелая ладонь зажала ей рот.

— Это становится опасно, — сказал солдат. — Ваше величество, позвольте его обезвредить.

— Он нужен живым.

— Подсечь сухожилия — жить будет, но не встанет.

— Как думаете, Инжи, хороший совет? Нужны вам еще сухожилия ног?

Раздался кашель, кряхтение, хруст суставов. Не без труда дядя Инжи поднялся на ноги.

— Ладно, детка. Раз так сильно просишь, то слушай. Только не злись потом, сама ж напросилась. Ты вот носишься со своей обидой, строишь из себя невесть какую мученицу… Дело такое. Я исполнил трех человек, а потом устроился в гильдию. Там меня доучили и дали несколько заданий. Исполнил еще пятерых, лишь тогда попался. На суде из восьми доказали только одного — потому я получил не петлю, а цепь, весло и миску похлебки. Но на галере Инжи Парочке не понравилось. Может, кто и рожден для гребли, но не я. Сбежал твой Парочка с галеры, а надзиратели были против — пришлось еще двоих уделать: одного цепью, второго за борт. Потом я странствовал и не особенно много исполнял, но иногда приходилось. А потом занесло Парочку в Уэймар, где и нанялся к доброму графу Шейланду. Как думаешь, детка, ты была первая, кого мы выкрали по заказу графа? Пожалуй, и не вторая… Словом, я к чему веду. Ты осталась жива и здорова, только хлебнула страху, да поболело чуток. Не кривись, так все и было. Может, ты права, и я законченный подлец, но не тебе о том судить. А может, есть во мне что-то такое, за что и простить можно — но снова же, не тебе решать. Ты, может, простишь мне свои страдания — а за остальное кто простит? Только Праматери взглядом сверху могут все увидеть и оценить по справедливости. Хочешь простить меня или не простить — вылези из своего тельца, представь себя Праматерью, посмотри ее глазами.

Воцарилась тишина.

Палач уважительно покачал головой: во твой Инжи завернул! Крошка гордо подняла нос: да, он может.

А в коридоре тем временем раздались шаги. Еще один воин в синем — даже выше и красивее первого — прошагал мимо камеры Крошки и вошел к Парочке.

— Ваше величество, имею срочное сообщение.

— Благодарю, капитан. Дайте мне несколько минут.

— Кхм… Ваше величество, лучше прочтите эти письма сейчас. Они имеют прямое касательство к нашей беседе… ну той, о прощении.