Чтение онлайн

Джош пошевелил бровями.

— Угу…

— А скажите, если б Молли дала вам посложнее испытание — все равно бы выполнили?

— Ну… Мы сперва думали податься в рощу за десять миль. Это, знаете, полночи идти, а там еще лесники с топорами.

— А если бы не десять миль, а сто — поехали бы? Каков ваш предел, сударь?

— Ммм… — Джош сдвинул шлем на лоб. — Я б сделал то, что надо, чтобы завоевать девушку! А чего не надо — того бы и не делал.

Марек хохотнул, но красотка и Джош пристыдили его взглядами.

— Непременно покажите мне Молли Сью, сударь. Обязательно хочу ее увидеть.

— Зачем, миледи?

— Желаю понять кое-что. И не спрашивайте — не скажу!

Извозчик вторгся в беседу гундосым баском:

— Вона кладбище завиднелось… Дальше кудыть?

Марек пустил его в объезд вдоль забора, а потом в ту щель, где бросили лестницу. Там было узко, сани не воткнулись. Извозчик высадил ездоков, дворянка приказала ему:

— Жди здесь.

Пешком дошли последние сто ярдов, приставили к стене лестницу.

— Ее вы тоже украли? — улыбнулась девушка.

Марек хотел живописать, с каким усилием и даже риском для жизни он изымал лестницу со двора красильщика Джека Томсона, из-под носа у яростного пса, кинжальные зубы которого лязгнули в дюйме от марековой шеи, когда тот наклонился… Но Джош скромно сказал три слова:

— Взяли на время, — и, кажется, произвел больше впечатления.

Вместе подумали над тем, в каком порядке лезть. Пустили первым Джоша, как самого смелого, а Марека оставили последним — ловить красотку, коли упадет. Падать она и не подумала — резво взобралась на стену, мелькая меховыми сапожками. Спустя минуту все трое оказались в епископском саду.

Здесь снова преобразилось. Хотя все и осталось по-прежнему — даже тянулись нетронутые цепочки следов Марека с Джошем — но сад стал иным. Сперва он был сказочным, потом — жутким, а сейчас — романтичным, что ли. Думалось Мареку о красоте и о девушках, и впервые джошева затея с елкой не казалась ему глупой. Раньше он помогал только по-дружески, в душе посмеиваясь, а теперь почувствовал: ведь правда, есть в этом нечто теплое, красивое… Нет, мечтать о девице — это не по-судейски, так что Марек не мечтал, но все же думал: хорошо найти такую, с кем можно целоваться под елкой. Не просто где-нибудь, а именно под краденною елкой, и чтобы девушка понимала разницу.

Поначалу шли они тихо. Марек размышлял о своем, Джош натужно искал дорогу, дворянка любовалась ночным садом. Но вот, пообвыкшись, она заговорила:

— Я никак не пойму, судари мои. В саду есть ваши следы — это значит, раньше залезли, а потом вылезли назад, но без елки. В записке сказано: «услышали разговор двух господ». Но что же такого мог сказать епископ, что вы из-за этого убежали и помчались на ярмарку? Если бы он просто вас заметил, то вы бы, конечно, сбежали, но мчаться до самой ратуши — странно…

Мареку не понравилась ее подозрительность, он поспешил сменить тему:

— А я тоже никак не пойму: зачем юной леди из хорошей семьи воровать елку? Вы бы батю попросили — он бы купил.

— Много вы понимаете! — фыркнула красотка и надула губы, зато забыла свой вопрос.

Они прошли почти тем же путем, что и в прошлый раз, только теперь сердце повело Джоша чуток левее места встречи с асассином — и не ошиблось: вывело прямиком на аллейку, с обеих сторон обсаженную елочками в горшках. Они были невелики — где-то по шею Мареку — зато чертовски милы: мохнатые, стройные, искристые, чем-то похожие на дворяночку в мехах.

— Ахх! — всплеснула руками красота и принялась выбирать. — Возьмите эту, сударь — самую стройную!…Нет, лучше вот эту — она дышит нежностью!…Или эту — в ее хвое оттенок серебра!

Казалось бы, чего тут думать — хватай да беги, любая подойдет! Но Джош на полном серьезе взвесил все три варианта и нашел, что первая елка слишком стройна, вторая — слишком нежна, а третья — чересчур серебриста. Древо должно выражать не только чувства, но и мужественный характер Джоша, а потому лучше всего взять вон ту ель: пониже ростом, но крепкую, уверенную и с тремя шишками! Девушка не стала спорить, ласково погладила хвою избранной елки:

— Очень хороша! А скажите, сударь, как вы под нею будете целовать Молли Сью? Поставите ель на стол, или — хи-хи — вместе ляжете на пол?

— Вот так, миледи, — сказал Джош, схватил горшок с деревом и поднял высоко над головой.

Марек аж зажмурился в ожидании джошевой дерзости и неминуемой пощечины, но не случилось ни того, ни другого. Друг просто стоял, гордо вознеся елку над головой в дедовском шлеме, а дворяночка смотрела, не сводя с него странных глаз.

И вдруг где-то поодаль раздалось хриплое: «Вуф».

— Собака, что ль? — глуповато спросил Марек. Не было здесь прошлым разом никаких собак!

— Давайте уходить, миледи, — предложил Джош.

Красотка кивнула, Джош взял елку подмышку, и трое поспешили к стене, опасливо озираясь. Пес больше не подавал голоса, и ничто иное не нарушало ночную тишь — только скрипели шаги, да Джош поругивался, цепляясь за кусты еловыми ветвями. Пожалуй, им привиделся этот «вуф». Наверное, затем привиделся, чтобы Джош не сделал глупости, вроде внезапного поцелуя, и чтобы красотка перестала этак вот глядеть на него.

Показалась стена да лестница под нею. Снова пошептались о порядке перелаза и теперь пустили первой красотку. Она взберется на стену и глянет, нет ли кого снаружи. Потом залезет Марек, а Джош снизу подаст ему трофей. Дворяночка резво, как и прежде, вскарабкалась по лестнице, села на стене, глянула на ту сторону:

— Никого нет, путь свободен!

И точно ей в ответ раздался за спинами друзей грубый мужской голос:

— Я вам покажу путь, негодяи! А ну полож елку!

Обмирая с головы до пят, друзья повернулись. В дюжине шагов находился мужик в тулупе и ушанке, с хорошей дубинкой на поясе и арбалетом за плечами. А рядом с мужиком, нацелившись в Марека черным носом, стоял громадный кобель. Без суеты, без лишних движений пес предупредил:

— Вуф.

Мареку хватило промежутка между двух вдохов чтобы понять, каким дерьмом кончится история. Красотка спрыгнет со стены и убежит, но друзьям никак не успеть, даже если Джош бросит проклятущую елку. Сторож отдубасит их так, что родные отцы не узнают. Но это еще не самое худшее! Если сторож задержит их в саду до утра, чтобы отдать констеблю, или отметелит настолько, что друзья не смогут бежать во всю прыть, — тогда они не успеют обратно на ярмарку. И тогда из-за их дурости… О, боги!