Чтение онлайн

— Господин сторож, вы не подумайте ничего плохого, — безнадежно зачастил Марек. — Мы не злодеи или воры, понимаете, просто Джош сильно любит одну барышню, и он, чтобы доказать чувства…

— Зашей варежку! — оборвал мужик. — Вы влезли в сад его преподобия, мелкие гаденыши!

Он грузно зашагал к ним, поднимая дубинку. Пес не вмешивался, но смотрел внимательно: попробуй, побеги!

— Господин сторож, пожалуйста, простите нас… Это ж все от любви, по-хорошему…

— Ща будет вам любовь! А ну, рылами к стене повернулись!

От бессилия у Марека выступили слезы. Не в дубинке дело — пускай и больно, и унизительно, — а в бургомистре. Из-за мальчишеской глупости да девичьих капризов, да сторожа этого упертого… Невинному человеку теперь конец! И сторожу даже сказать нельзя — он епископу служит! Эх… Марек бросил последний горький взгляд на лестницу, на которую никак уже не залезешь. И увидел нечто странное: в сад спускались мохнатые рыжие сапожки. Не сами, а вместе с дворянкою!

Она спрыгнула на снег, и сторож разинул рот — точно как сам Марек недавно на ярмарке. Дворянская дочь сухо осведомилась:

— К чему столько возмущения, сударь? Я испытала своих слуг на смелость — велела забраться в чужой сад. Разве это повод затевать Багряную Смуту?

— У… э… миледи, так ведь это… не положено. Кто позволил?..

— Я позволила, сударь. Возможно, доставила вам беспокойство. Но вы не можете вот так пугать невинных людей! Имеете ко мне претензии — ступайте и доложите его преподобию!

— Он… э… у… он же спит, миледи.

— Прикажете ждать на морозе, пока проснется? Вы обезумели?! Бегите с докладом сей же час!

— Я… э… — он неловко повесил на пояс бесполезную теперь дубинку. — Я того… нельзя же…

— Тогда идите своею дорогой, а мы пойдем своей. Доброй ночи, сударь.

Она кивнула Джошу, чтобы тот лез наверх.

— Того, елку-то оставь!.. — возмутился сторож.

— О какой елке вы ведете речь? — уточнила дворянка и показала сторожу монету. Судя по размеру, отнюдь не агатку.

— Коль желаете купить елку, приходите днем, миледи.

— Я ничего не покупаю. Я сочувствую вам: видно, зрение подводит, раз мерещатся елки там, где их нет. Возьмите монету и сходите к лекарю.

Она бросила серебряный кругляш сторожу. Тот не смог поймать — и секунду спустя уже ползал на четвереньках, шаря в снегу. Друзья без помех взобрались на лестницу, а пес уныло смотрел им вослед, лишенный возможности выполнить долг.

Оказавшись на тропинке, девушка сразу двинулась туда, где велела ждать извозчику. Но Джош удержал ее.

— Миледи, мы… как бы сказать… очень вас благодарим. Мы-то думали, вы уже сбежали… Да, Рик?

— Да, миледи… большущее спасибо.

Наверное, ей тыщу раз на дню говорят «спасибо». Марек однажды слыхал: в дворянских домах слуги обучены так, что когда хозяйка даже орет на них, они отвечают: «Спасибо, миледи». Но, видно, Джош как-то по-особому поблагодарил. Красотка стесненно опустила глаза и отмахнулась:

— Пустое…

И быстро, маскируя неловкость, сделала хитрый взгляд:

— Вместо благодарности, судари, лучше скажите: что у вас там за важное дельце?

Они переглянулись. Условились, конечно, не говорить никому. Но теперь обстановка очень располагала, а девушка показала себя с хорошей стороны… Но мало ли, кому она перескажет потом! Станет ли хранить тайну двух мальчишек, которых даже по именам не знает? Вряд ли…

Джош сказал:

— Миледи, в этом важном дельце вы нам можете помочь, если будете добры. Скажите: вы ж, наверное, знакомы с бургомистром?

Она почему-то улыбнулась:

— Уж наверное. Странно было бы, если б я его не знала.

— Можете передать ему три записки от нас?

— Бургомистру?.. От вас?.. Что ж, пожалуй, смогу, но только если позволите мне прочесть.

Мареку это все еще казалось дурной идеей, но Джош уже вынул оставшиеся две записки и отдал красотке. Она проглядела их. И снова, будто не поверила сразу. Марек в жизни не видел, чтобы кто-то так быстро менялся в лице. Девушка только лучилась лукавым любопытством — а миг спустя бела, как снег, и круглые стеклянные глаза лезут вон из орбит.

— Отца хотят убить? И вы не сказали?!

Они не успели еще даже понять, как она яростно выплюнула:

— Подлецы! — и бросилась бегом к саням.

Джош метнулся следом, волоча дурацкую елку. Потом отшвырнул, побежал так, и Марек с ним рядом. Сани уже трогались, дворянка кричала извозчику, чтоб не жалел коней. Друзья нагнали, прыгнули внутрь. Она попыталась столкнуть их, но по неловкости упала сама. Марек поймал ее за руку, усадил на скамью.

— Миледи, послушайте. Я слышал ясно: он приказал сделать дело на рассвете. На рассвете, понимаете? А сейчас — от силы пол-третьего!

Несмотря на переполох, Марек помнил об извозчике и не забывал говорить секретно: «он» вместо «епископ», «дело» вместо «убийство».

— Как вы можете рисковать? — шипела девушка. — А вдруг раньше рассвета? А вдруг уже?..

— Быть не может, миледи. На ярмарке он не решится — народу много. Обождет, пока ваш отец пойдет домой, а он уж точно не пойдет без вас! Верно же?

Она все еще свирепела, но сани летели быстро, а Марек говорил складно — и то, и другое успокаивало.

— Вы не имели права! Должны были сразу сказать!

— Но мы же не знали, кто вы. А к вашему отцу нас бы не подпустили. Искали, как записку передать, а тут — вы.

Она зло шмыгнула носом:

— Если вдруг что-то случится, то я вас…

Тогда вмешался Джош. Взял девушку за обе руки, повернул лицом к себе и произнес очень взрослым тоном:

— Честно клянусь: если с вашим отцом что-то случится, я пойду и утоплюсь в реке.

Сделал паузу и добавил:

— Но мне не придется топиться, потому что и с отцом, и с вами все будет хорошо.

Она выслушала каждое слово. Тень слетела с девичьего лица, уступив покою и уверенности.

— Вы хотели знать, судари, о чем я мечтаю… Мечтаю делать любые глупости, как вы. И верить, как вы, что все хорошо кончится.

Если был у Джоша шанс поцеловать настоящую дворянскую дочь, то был он сейчас. Не в саду под елкой, и не когда-нибудь потом, а теперь, в миг странного покоя на лету, под звон бубенцов и щелканье кнута. Джош наклонился к ней, обняв за плечи, и она даже не дернулась. Вот только спросила: