Чтение онлайн

— Будьте любезны, разбудите.

Майор влепил Дороти несколько пощечин. На вдох она подняла голову, но уронила вновь. Бэкфилд вывернул ей палец. От боли Дороти пришла в чувства и зашипела, как змея. Дернула ногой, пытаясь пнуть майора, но тот ловко увернулся. Медленным взглядом обвела всех, остановилась на Адриане. Глаза Дороти, только что блеклые и туманные, за миг налились кровью.

— Убийца. Ты сгоришь. Сгниешь. Исчезнешь. Мир не вынесет тебя!

Адриана слегка покоробило:

— Ну же, ваша дочь заслужила казни, как, впрочем, и вы…

— Черви сожрут тебя. Ты превратишься в грязь. В ничто.

— Заткните ей рот, — махнул рукой владыка.

Бэкфилд с готовностью выполнил приказ.

— Я вижу, ваша подруга не расположена к беседе. Но вы, леди Арден, можете порадовать меня ответом: где же все-таки Натаниэль?

И тогда с Дороти случилась еще одна перемена. Казалось, оглушенная ненавистью, она не слышит слов. Но при звуке имени «Натаниэль» — она дернулась, вперила взгляд в лицо Карен. Ей нужно было спросить, узнать нечто смертельно важное.

— Натаниэль — это Нави, — сказала ей Карен.

Тогда Дороти завертела головой. Из стороны в сторону. Влево и вправо. Нет. Нет. Нет!

— Где он? — надавил владыка.

Всю силу древнего своего рода Карен вложила в насмешливые слова:

— Какая жалость, я по-прежнему не знаю.

Адриан улыбнулся в ответ:

— Видите ли, в чем беда: ваша подруга знает. Будь это такой уж загадкой, она не боялась бы ваших слов. Ее испуг и мольба говорят о том, что вы обе посвящены в секрет. И мне нет разницы, от кого узнать его.

— Простите, ваше величество, — поклонилась Карен, — память совсем меня подводит. Боюсь, не все процедуры в лечебнице пошли мне на пользу.

— Понимаю и сочувствую. Что ж, вы можете быть свободны.

Адриан кивнул Менсону:

— Извини, что напугал твою супругу. Я не хотел дурного, просто думал, она помнит. А коль нет, то и ладно.

Менсон взял ее под руку, потянул из-за стола:

— Вот это вы устроили. Прям битва при Пикси, не иначе… Идем же, выпьем от нервов!

Повернувшись к ним спиной, владыка сказал Бэкфилду:

— Преступницу — в допросную. Когда дурман рассеется, выжмите все.

Карен поднялась, сделала шаг, второй. Так можно продолжать: переставить ногу, потом вторую, потом снова эту. Шаг за шагом, окажешься далеко. Выпьешь от нервов. Ляжешь в постель.

— Идем, дорогая… Ну что ты как вата…

Она остановилась.

— Милорд Адриан, я вспомнила ответ. Нави мечтал встретить двух человек: Минерву и герцога Ориджина. Ради этого и сбежал из клиники. Минерву встретил, остался герцог. Полагаю, Нави спешит в Первую Зиму.

Адриан ответил самым вежливым поклоном:

— Премного благодарю, леди Лайтхарт. Признателен.

Карен не смотрела на Дороти. Не смотрела изо всех сил. Но кожей чувствовала волну боли и отчаянья.

Адриан обратился к супруге:

— Видите, дорогая, наша задача упростилась. Все пути ведут в Первую Зиму — значит, направимся туда без промедлений. И пригласим леди Лайтхарт с собою — ей будет приятно встретить давнего друга.

Майор Бэкфилд спросил глуповато:

— А я?..

— Вы, мой друг, останетесь на страже Фаунтерры. В дни северного мятежа вы, как никто другой, защищали столицу. Только вам я доверю ее вновь.

Бэкфилд гаркнул:

— Служу Перу и Мечу!

— Вы получите под командование искровый батальон, пять тысяч молодчиков и одного носителя Перста Вильгельма. С учетом укреплений, возведенных Минервой, этого хватит, чтобы отразить любую атаку.

— Так точно, ваше величество!

— Но столь многочисленные силы не могут подчиняться майору. Чтобы уладить затруднение, я произвожу вас в полковники.

— Рад служить! Слава Янмэй!

Бэкфилд щелкнул каблуками, выпятил грудь, расправил плечи — и случайно задел связанную Дороти.

— Виноват, ваше величество: как быть с нею? Пытать или нет?

— Не вижу смысла. Заметили ужас в ее глазах? Леди Лайтхарт уже сказала чистую правду, ничего иного мы не узнаем.

— Прикажете в темницу?..

Адриан помедлил с ответом.

— Знаете, полковник, темница меня разочаровала. Слишком часто попадаются люди, что побывали там и чудом вышли на свободу. Этот помилован, тот сбежал… С годами все больше ценю необратимость наказаний.

Он коротко взмахнул рукой:

— Повесить.

Начало октября 1775 г. от Сошествия

Графство Нортвуд

Недурно мне живется, — подумал Джоакин, располагаясь на медвежьей шкуре.

Этот день прошел трудно. На дороге встретились ямы и завалы. Войско задержалось в пути и не дошло до плановой точки стоянки. Обычно ночевали на возвышенностях, нынче до холма не дотянули, встали лагерем в низине. Тут было темно и сыро. В промозглых осенних сумерках солдаты шарили по лесу, собирали хворост, рубили ветки, складывали костры. Огонь занимался нехотя, зато дыму — не продохнуть. Ужин запаздывал, люди бранились сквозь кашель.

Сии тяготы касались простых солдат, но не сира Джоакина Ив Ханну. Для путевца поставили шатер с личным гербом, расседлали и накормили кобылу, шустро развели костер, заварили чай. Помогли сиру рыцарю снять доспех, подали теплой воды — умыть лицо с дороги. Все, что требовалось от него лично, — стащить с ног сапоги и удобно прилечь на шкуре у огня. Пожалуй, прикажи он — его бы и разули, и ноги омыли теплой водичкой. Денщики боялись перстоносца, вот и рвались услужить.

Собственным сквайром Джоакин пока не обзавелся. Слишком хорош был Весельчак, сложно найти замену. Путевца обслуживали денщики лорда Мартина — благо, у того их имелось аж трое, и жадностью милорд не страдал.

— Чего угодно сиру рыцарю? — спросил денщик, подав чай.

— Как обстоит с питанием?

— Готовится на графской кухне, сир. Будет подано в течение часа.

Джоакин отдал денщику портянки, пахнущие так, как им и подобает.

— Постирай-ка…

— Сию минуту, сир.

— Постой, еще для души чего-то хочется… Музыки, пожалуй.

— Будет сделано, сир.

Джоакин прилег вальяжно, послушал лагерную песню: хруст валежника, стук топоров, всхрапыванье коней, людскую разноголосицу. В сумерках эти звуки навевали меланхолию. Вроде, все славно, но как-то ноет душа…