Чтение онлайн

Мартин уже сидел у котла с миской в руке.

— Сначала подкрепимся, выпьем, а потом о славе подумаем.

— Так Пауль ускачет, не догоним!

— И хорошо. Мне от него мороз по коже, ну.

— Но он победит кайров!

— Ты что, скучать по ним будешь?

Джоакин метнул главный козырь:

— Леди Лаура любит великих мужчин. Если Пауль одержит триумф, она станет его невестой, а не нашей!

Мартин вынул ложку изо рта.

— Ты точно говоришь?

— Клянусь вам! Лаура — такая барышня, которой нужны подвиги!

— Гм… Ну, дай пять минут. Быстро пожру, и айда в погоню.

— Не советую, господа, — обронил Оливер Голд. — В летнюю кампанию я и Тойстоун тоже гнались за северянами. К великому несчастью, догнали.

Мартин сверкнул глазами:

— Эй, ты не сравнивай! Вы кто — простые вояки, а мы — герои с Перстами!

— Зря вы, — обронил Голд и ушел к своей роте.

— А я к Лауре загляну, — сказал Джоакин. — Предупрежу, что мы пошли на смертный бой. Пускай молится за нас.

— Правильно, — кивнул Мартин. — Не забудь и про меня. Скажи: «Я и лорд Мартин». Нет: «Лорд Мартин и я».

Джоакин направился к Лауре и вдруг сообразил, что не знает, где ее искать. Обычно миледи ночевала между ротой Голда и монахами. Нынче роту переместили, вот и вопрос: Лаура осталась с монахами или переехала с Голдом?

— Капитан, погодите, скажите-ка…

Но Оливер уже пропал из виду. Джоакин огляделся, хлопая глазами. Сказал вслух:

— Тьма, мне нужен сквайр! Весельчак, разыщи леди Лауру, оседлай коня!

Тут его тронули за рукав. Невзрачный Перкинс возник рядом:

— Сир Джоакин, хорошо, что вы здесь. Пленница ведет странно. Взгляните: так должно быть?

— Плевать на нее! Я иду совершать подвиг!

Но Джоакин все же посмотрел на клетку. Озадачился, подошел ближе, напряг глаза.

Иона сидела на подстилке и качалась взад-вперед. С ее лицом что-то происходило…

— Дайте-ка свет.

Перкинс выхватил палку из ближайшего костра, поднес к волчице. С ее уст не слетало ни звука, однако губы ритмично шевелились, а грудь вздымалась. В полной тишине Иона… пела!

— Нельзя ли погромче?

Она не глянула в его сторону. Только раскачивалась и шевелила губами, и выстукивала такт рукой по прутьям клетки. Отчего-то стало тревожно.

— Что она поет?

— Почем знать, сир?

Оба присмотрелись, силясь прочесть по губам. Тонкий палец волчицы бил по железу: Тук. Ту-тук. Ту-тук. Тук. Ту-тук. Ту-тук.

Мы идем на Запад. Мы идем на Запад.

— Сударыня, вы лучше прекратите, или…

И тут Джоакин оглох. Со всех сторон, из каждого закутка леса раздался рев.

Орррр-ррраааа!

Могучий, свирепый рык тысяч глоток. Из темноты, из ночи. Орррр-раааа!

И поверх него — еще громче, страшнее — грохот железа по дереву. Тысячи мечей по тысячам щитов. Дун! Дун! Дун! Дун!

Кровь застыла в жилах. Джоакин обмер. Увидел, как белеет Перкинс, как вскакивают от костров солдаты, пялятся друг на друга. Огромные глаза, разинутые рты. Лагерь с искрами огней — крохотен, жалок. Вокруг черной стеною высится лес. Лес ревет.

Оррррааааа! Дун-дун-дун-дун. Оррррааа!

В этом реве нет слов. Не различить «славы», имен лордов и Праматерей. Глухой, бездушный рык стихии. Он надвигается, как волна. Стискивает лагерь со всех сторон.

Иона шепчет одними губами: «Мы. Идем. На Запад».

От ужаса Джоакин врастает в землю. Спина истекает холодным потом, кишки скручиваются в узел. Но перстоносная рука надежно служит ему, и сир Джоакин палит в небо. Кричит:

— К оружию! За графа! К бою!..

Его почти не слышат — все пожирает лесной рев.

— К оружию, твари!

Хватает за грудки Перкинса:

— Строй своих, банкир!

— Куда… где…

— Строй, сука! Держи север! От этого фургона до того!

Пинком гонит клерка, бросается к штабному шатру. Налетает на Голда, чуть не падает с ног.

— Капитан, строй свою роту!

— Это кайры! Нам конец!

— Не конец, идиот! — Он тычет Перстом в нос капитану. — Держи вон тот участок. Рядом с Перкинсом, понял меня?!

Отшвырнув альмерца, бежит к штабу. Ныряет в шатер — пустота. Пустота, тьма сожри! В палатку детей — но и тут никого, постельки не тронуты.

В спину врезается Мартин, дрожит, клацает зубами.

— Г-г-где командиры? Г-где Вит?

— Вит ушел…

Джоакин не слышит сам себя. Рев леса взлетает так, что выдавливает уши. ОРРР-РРРААА!

Из темноты доносится топот. Тысячи сапог — бегом, молотом по земле. Лес накатывает со всех сторон, вот-вот рухнет на лагерь, сметет.

Джо хватает Мартина в охапку, наклоняется, кричит в ухо:

— Лезьте на клетку Ионы!

— З-з-зачем?

— Сверху лупите Перстом по лесу! Косите их всех!

Мартин медлит, Джоакин толкает его к клетке.

Вертит головой, пытается понять… Откуда враг? Да отовсюду! Везде грохот и вопли! Как удержать?! На западе Лед с двумя полками, там порядок. На севере — Перкинс и Голд. У Перкинса — Перст, авось спасет… На юге — никого. Никого, тьма!

Джоакин бежит на юг, к тонкой полоске фургонов. Волчица провожает его зубчатым огрызком кости. Он бежит, видит солдат, выхватывает взглядом офицера.

— Кто здесь командует?

Офицер поднимает железную руку:

— Я. Лахт Мис.

— Держите участок от сих до сих!

— Сделаю, не волнуйтесь. Если можете, прикройте огнем.

Теперь вихрем — к клетке, наверх, на крышу. Хватается за прутья, лезет на крышу. Мартин уже здесь — целится в лес, пучит глаза так, что вон из орбит.

— Темно, не вижу ни хрена!

— Цельтесь в…

И тут лес врезается в стену фургонов. Рев делится на сотни орущих, бешеных фигур. Они прыгают на преграду и крушат. Фургоны летят щепками, ломаются борта. Солдаты Перкинса и Голда машут клинками. Из темноты на них падают вспышки топоров. Сам лес рубит их. Крушит черепа, проламывает доспехи. У многих и доспехов-то нет, не успели, не готовы! Тела — ломтями, как масло.

Орррраааа!

Джоакин начинает стрелять. Он все еще не видит врагов, не может распознать в лесной черноте. Но замечает фонтаны крови, трупы шейландцев, прорубленные борта. Там оборона падает, и еще вон там. Джоакин кладет туда длинную очередь огней.