Чтение онлайн

Но к черту жалость, лучше подумаем: что означают для нас кайры в тылу Адриана? Блестящую победу, и ни что иное! Адриан не сможет помешать нам — поскольку сам находится под угрозой. А Хортон не придет на помощь Первой Зиме — поскольку отрезан от нее полками Адриана. Все, что могут эти двое, — вцепиться друг другу в глотки. Или грозно стоять на месте, пока мы не возьмем Первую Зиму. А после этого Рихард станет владыкой Севера, и кайры Хортона неизбежно присягнут ему. Силами старины Генри, две угрозы — Адриан и Хортон — устранили друг друга. Первая Зима поднесена нам на блюдце!

— Тогда я не удержался и помчал прямиком к вам! — подытожил рассказ Избранный. — Не терпелось сказать вам: теперь мы обречены на победу! Батальоны Хортона не дадут Адриану отступить из Майна. Когда мы возьмем Первую Зиму и убьем Десмонда, вы, лорд Рихард, станете единственным герцогом Ориджином. Хортону ничего не останется, как присягнуть вам. Его кайры станут нашими кайрами, а Адриан очутится в западне! Мы даже не будем атаковать, а просто запрем до весны и дадим медленно помереть от голода.

— А затем пойдем в Фаунтерру? — предположил Рихард.

— Конечно! Именно там должен находиться законный правитель империи Полари! — Граф ткнул себе в грудь оттопыренным большим пальцем.

— Прекрасный план, — сказал Лед с нотою печали. — И похоже, он почти исполнен. Осталось только взять Первую Зиму.

— Так займитесь же этим, милорд.

Рихард отошел, чтобы продолжить наблюдение за маршем. Альмерский священник вернулся к братьям-вильгельминцам, дабы сообщить им благую весть. Флеминг с таким видом отвел в сторону своего аббата, будто хотел исповедаться.

А Джоакин улучил минуту для своего доклада, но тут на Избранного напали дети. Налетели, как воробьи, окружили, защебетали:

— Дядя Вит, дядя Вит, мы соскучились, вас не было так долго!

— Всего недельку, родные мои. Но я тоже сильно скучал!

Он принялся обнимать их и гладить, дети попискивали от радости. Джоакин не вытерпел:

— Милорд, я обязан доложить нечто очень важное.

— Говорите, — позволил Избранный.

— При детях?

— У меня нет секретов от них. Если буду скрытничать, как мои лучики переймут опыт?

— Гм… Милорд, новость довольно плохая.

— Вам таки пришлось дать оплеуху Мартину? Это детей не расстроит, правда, милые?

— На дядю Мартина находит! — громко, нараспев сказала белокурая девчонка. Все расхохотались, включая графа.

Его неугасимое счастье начало злить Джоакина. В конце концов, идет война, гибнут люди. Пускай мы побеждаем, но где хоть капля сочувствия к чужому горю? Джоакин произнес:

— Милорд, шаваны разграбили город Лид.

— Вот как… — Шейланд продолжал обнимать деток, теребя косматые головки.

— Они вышибли ворота, ворвались, стали грабить и насиловать. Барон Доркастер мог остановить их этим декос… Голосом Бога, но Мартин стащил у него Предмет.

— Ай, дядя Марти! Вот негодник! — граф не оставлял своих нежностей.

Джоакин сорвался:

— Жители Лида — это ваши подданные! Разве можно так?!

Граф доверительно склонился к детишкам:

— Милые мои, давайте подумаем вместе. Сир Джо говорит, что шаваны ограбили Лид. Жителям города, конечно, неприятно. Но плохо ли это для нас? Как вы считаете?

— Лидцы плохие, они на тебя очень зло смотрели, — сказал мальчик в лисьей шубке.

— А шаванам нужны трофеи, иначе они злятся, — добавил крепыш в тулупе.

— Молодцы! — похвалил Шейланд. — Я добавлю кое-что. У меня есть два сильных полководца: дядя Рихард и дядя Пауль. Между ними наметилась ссора: дядя Рихард хочет править Севером, а шаваны дяди Пауля хотят Север ограбить. Я не могу угодить обоим сразу, значит, кого-то придется обидеть. Но что я вам говорил про полководцев и обиды?

— Полководцев не надо обижать! Особенно тех, кто служит нам!

— Верно, солнышко. Поэтому очень хорошо, что дядя Марти в мое отсутствие впустил шаванов в Лид. Шаваны получили, что хотели, и теперь довольны. Даже больше: они разогрели аппетит и накинутся на Первую Зиму с удвоенной силой. А дядя Рихард, конечно, разозлится — но не на меня, а на Пауля и дядю Марти.

— На тебя никто не злится, дядя Вит. Все тебя очень любят!

Граф сказал тише, доверительней:

— Я скажу больше, лучики мои. Нам так и нужно, чтобы Лед злился на Пауля. Когда дядя Рихард начнет править всем Ориджином, он станет довольно силен. Но стоит ему хотя бы подумать о бунте — я натравлю на него Пауля. А стоит шаванам взбунтоваться — я натравлю на них Льда. Помните поговорку? Разделяй и властвуй…

От слов графа Джоакин ощутил облегчение. Он возразил, но скорее для формы:

— Милорд, там же люди, а мы — воины добра! Нельзя обижать простых людей…

— Наивный мой сир Джоакин, — сказал Шейланд более снисходительно, чем говорил с детьми. — Мы в Ориджине, я не видел тут ни простых, ни невинных.

— Но это же зверство…

— Напомню: я — твоя совесть, солдат. События в Лиде отвечают моим планам. Больше ничего тебе не нужно знать.

Пожалуй, это было лучшим утешением из возможных. Граф принял на себя всю ответственность — и Джоакин сбросил бремя с плеч. На душе осталась только слабая печаль.

— Так точно, милорд.

В эту минуту к ним подошел граф Флеминг. Пригладив бороду, отвесил Шейланду поклон.

— Избранный, ваша речь лишний раз явила вашу святость. Прошу, выслушайте: я должен принести покаяние.

Конец ноября 1775 г. от Сошествия

Герцогство Ориджин

— Что за дерьмо… — начал Мартин Шейланд, когда в блеклом свете фонаря рассмотрел лицо герцога. — Ориджин?

Эрвин застыл, окаменел на месте. Он не боялся ни Перста, ни смерти, ни чего-либо в целой вселенской спирали, поскольку рука сестры касалась его плеча. Однако умом ясно понимал, что обречен. Мартин — опытный стрелок, ему хватит секунды, чтобы испепелить двух Ориджинов. И нет ни единой причины, чтобы этого не сделать.

— Эрвин София Джессика рода Агаты, герцог Первой Зимы, — отчеканил он, широко расправляя плечи в нелепой попытке закрыть Иону собой.

— Герцог Эрвин! — повторил Мартин. — Герцог, сука, Ориджин!