Чтение онлайн

С Мартином что-то происходило. Сложно понять в тусклом мерцании Перста, но его лицо менялось. Губы расползались и дрожали, глаза лезли из орбит, кадык прыгал вниз и вверх.

— Эрвин Ориджин! Непобедимый герцог Первой Зимы! Я поймал тебя, ну!

Теперь стало ясно: Мартин хохотал от восторга, задыхался, переполненный счастьем.

— Я тебя поймал! Ты сломал все планы Вита, дважды обманул Рихарда, ранил Пауля. Они все — все они, сука, — боятся тебя! А я пришел — и поймал!

Это было безграничное торжество. Триумф человека, не знавшего ни единой победы. Богатство имперской казны, попавшее к нищему.

— Ты — мой трофей, ну! Я победил, я окончил войну, я поймал тебя. Я!..

Он опьянел, — подумал Эрвин и осторожно потянулся к кинжалу.

В тот же миг Мартин сделал шаг назад. Кадык перестал дрожать, лицо затвердело, глаза страшно сверкнули:

— Э, нет, даже не думай! Кинжал — на пол!

Эрвин вынул его из ножен.

— На пол, говорю!

Эрвин примерился: метнуть? Взгляд Шейланда не оставлял сомнений: он успеет выстрелить. Сталь звякнула о камень. Ради сестры я сдохну на глазах у сестры.

— Ты очень опасный зверь, — сказал Мартин. — Но я — хороший охотник, свой трофей не упущу. На колени.

Эрвин не шелохнулся.

— Ударю ей плетью в живот, выверну кишки. Будет подыхать часа три, не меньше. На колени, гад!

Герцог Ориджин коснулся коленями пола.

— Руки за голову, ну!

Ладони легли на затылок.

— Собака, эй, собачка-а!

— Гав, гав! — покорно откликнулась Иона.

— Что ты сделаешь, чтоб я его не убил?

Она завыла, как волк на луну.

— Руку будешь лизать?

Сестра высунула язык.

— Ошейник наденешь?

Она задрала подбородок, подставив белую шею.

— Кость погрызешь?

— Ты не даешь костей, — Иона заскулила, с пугающей точностью подражая голодному псу. — Хозяин не любит свою собаку…

— Ты была плохой собакой, слышишь? Вообще-то, я пришел тебя пристрелить.

Она заскулила вновь, крутанула бедрами, будто пытаясь вильнуть хвостом.

Эрвин только подумал о мече, как Шейланд пнул его в бок и опрокинул на пол.

— Я тебя насквозь вижу! Молчи, не шевелись. С собакой говорю.

— Гав! Гав! Гав! — покорно, подобострастно залаяла Иона.

— Будешь снова плохой собакой?

— Э! Э! Э!.. — она завертела головой, завиляла хвостом.

— Хочешь, чтобы пожалел?

— Гав! Гав!

— Лижи руку. Хорошо лижи, тогда пожалею.

Иона высунула язык во всю длину. Мартин протянул ей левую руку, целясь правой в Эрвина.

Она схватила его ладонь, слегка потянула к себе. Лицо Мартина приблизилось к прутьям. Тогда Иона отдернула рукав платья и показала Шейланду свое предплечье.

То, что произошло дальше… Такое бывает, Эрвин точно знал. Он даже планировал, он сам это придумал! Но тем не менее…

Мартин Шейланд изменился в лице. Челюсть отпала и задрожала, глаза наполнились слезами, мышцы напряглись в гримасе боли. Он шатнулся прочь от клетки, но Иона продолжала держать руку на виду, и Мартин смотрел на нее. Не мог не смотреть. Он отдал бы все, чтобы отвернуться: брата, мать, отца, собственные кишки — но не мог!

— Нет! Неееет!

Голос звенел бесконечною обидой. Младенец, отнятый у матери и брошенный в могилу, не плакал бы так горько, как Мартин Шейланд.

— Нет же! Нечестно! Нельзя…

Он рухнул на колени, перекатился на бок, свернулся в позу зародыша. Сквозь рыдания с трудом различались слова:

— Пожалуйста, нет… Так нечестно…

Затем Мартин стащил с руки Перст Вильгельма и бросил Ионе.

На сей раз Эрвин не допустил ошибки и не позволил себе расслабиться. Быстро спросил:

— Пыль от Гвенды?

Сестра кивнула, а он уже был на ногах и направлял Глас Зимы в горло Шейланда.

— Как управлять Перстом?

Вместо ответа Мартин всхлипнул. Иона сказала:

— Я умею.

Тихо шепнула что-то, и Перст Вильгельма наделся на ее предплечье.

— Стрелять тоже умеешь?

Она прищурилась, нацелив руку в замок решетки, сказала слово. Замок разлетелся, решетка открылась нараспашку. Миг спустя Иона была возле брата.

— Как ты научилась?

— Смотрела, слушала, читала по губам. Я готовилась, Эрвин. Ждала тебя…

— Я тоже очень ждал!

— Давай же уйдем отсюда.

Эрвин удержал ее за руку:

— Э… Боюсь, имеется трудность. В замке два моих кайра и полсотни шейландцев. А в городе — еще шесть тысяч шаванов. Силы чуточку не равны…

— А как ты планировал уходить?

— Мать говорит: истинное искусство — импровизация.

Иона склонила голову:

— Ты собирался ко мне полгода, но так и не придумал план?..

Шум на ступенях спас Эрвина от необходимости ответить. Кто-то спускался в подвал. Сестра нацелила Перст Вильгельма, брат поднял меч. Но пришелец не показался на вид. Стоя на лестнице, за дверью, он крикнул:

— Мартин, можешь выходить! Бой окончился, недоразумение улажено.

— Кто это? — шепотом спросил Эрвин у Мартина.

— Кнут, помощник Пауля.

— Прикажи, чтобы всех увел. Через час шаваны должны покинуть город.

Теми крохами Ульяниной Пыли, которые Эрвин передал сестре, Иона могла написать лишь короткий приказ: «Сними Перст, отдай мне». Мартин исполнил, действие Пыли прошло. Но обида и горечь поражения подавили в нем силу воли. Эрвин требовал почти невозможного, однако Мартин покорно пролепетал:

— Да, я скажу… Только они могут не послушать… Но я скажу…

— Скажи так, чтобы послушали! — Эрвин поднес к его лицу меч.

— Эй, выходи! — настойчиво донеслось снаружи. — Стрелял не барон, а провокаторы. Их уже ловят.

Иона прошептала на ухо Мартину:

— Виттор приказал шаванам уйти. Пусть уйдут, или Виттор их уничтожит. А ты задержишься здесь. Ты еще не закончил со мною.

Эрвин поднял Мартина на ноги, толкнул в сторону двери. Сам спрятался за бочкой, держа меч наготове. Иона зашла в клетку, притворив решетку так, что в сумраке не понять подвоха.