Чтение онлайн

Похоже, и Лиза сомневается в происходящем, сидит, украдкой зевает. Он посмотрел на часы. Ого, время-то как бежит!

– Макошенька, - натягивая свитер, извиняющимся тоном взмолился Дино, - так что же там с сокровищами?

– А что с сокровищами?
– Макоша поддела ножом несколько икринок и аппетитно отправила в рот.

– Вот Лизин шеф утверждает, что он дальний родственник Гнежинской и точно знает, где они находятся.

– И где?
– равнодушно спросила тётка, облизывая нож. Она для себя уже всё решила. Вот с утра сделает всё, что нужно и можно на покой. Лиза напряжённо откинулась на спинку стула и искоса присматривала за её движениями.

– Под её особняком, в Питере.

– Врёт он всё.

– Что врёт?

– А всё! И что родственник, и про сокровища... Нет их там! И родственников у неё нет, кроме нас с тобой. С собой-то она ничего не взяла, не успела. Накануне её предупредили добрые люди, что ей угрожает опасность, еле ноги успела унести. Она поэтому и жила в Париже первое время чуть ли не в проголодь. Через сутки в её доме уже были мародёры, а ещё через два дня квартировал революционный полк. Но Малечка была современной женщиной, все деньги она держала в акциях, а драгоценности в сейфе Фаберже. Сейф знатный был!

– Да, наслышан, - загорелся Дино и прояснил для Лизы, - тогда в России не было более надёжного хранилища. Он и сейчас дал бы фору по степени защиты многим банкам. Представь себе бронированную комнату-лифт. На ночь эту махину поднимали на уровень второго этажа и держали под напряжением.

Лиза для приличия покачала головой.

– Но, к сожалению, даже это не помогло. Разграбили, расстащили всё под чистую, когда беспорядки начались, - стуча пустыми тарелками продолжала Праскева.

– Я помогу, - снова робко вызвалась Лиза, зайдя на всякий случай с противоположной стороны стола.

– Да ты что! Сиди, находилась, небось, на каблучищах своих, - увидев, как Лиза смущённо прячет босые ноги, улыбнулась та.

Тогда Лиза решила вложить, наконец, свой последний козырь.

– А вы, может быть, знаете, была в её коллекции драгоценностей одна вещица?

– Да откуда же я помню все её побрякушки? У неё ведь их было, как осенью грязи на нашей улице, - искренне удивилась Макоша.

Дино сложил руки на стол и, положив на них голову, смотрел на тётку восторженными глазами, как будто в последний раз, запоминая каждую чёрточку её моложавого лица. Он был уверен, что сейчас получат ответ на вопрос, который их занимал в течение последних нескольких дней и тогда ему окончательно придётся поверить и в духов, и в загробную жизнь, и в Бога с чёртом.

– Я имею в виду гребень, - Лиза наматывала на руку роскошный локон и изо всех сил старалась делать равнодушный вид.

'Ну, вот и всё! Закончатся, наконец, мои мучения!' - Праскева тщательно обтёрла руки о полотенце, висевшее на плече.

– Ну, что ж, так тому и быть!
– и вышла из комнаты.

– Дино!
– Лиза с упрёком смотрела на него.
– Тебе не кажется, что, во-первых, нам уже пора, мы же на электричку опоздаем, а во-вторых, - она пыталась подобрать слова, чтобы ненароком не обидеть племянника и, скосив глаза в сторону двери, за которой скрылась Макоша, произнесла шёпотом, - что это всё похоже на досужие вымыслы не совсем здорового человека?

– Не кажется ли тебе, - в тон ей вторил Дино, - что это мы немного, - он покрутил согнутой ладонью возле головы.
– Причём, все! Помешались на чём-то... ненужном! А они, эти люди, знают гораздо больше нас и хранят это знание.

'Ну, конечно, - надулась девушка, -чего она ещё ожидала - родственники же! Защитник выискался!'

– Больных людей от церкви не отлучают! Отлучают того, кто представляет определённую опасность, инакомыслящим. Вот ты знаешь, почему Льва Толстого предали анафеме?

– А его что, отлучили? По-моему, он сам отрёкся.

– Потому что считал кощунственной историю о Боге, родившимся от девы, который пришёл искуплять за нас наши же грехи. А учение церкви называл коварной и вредной ложью, скрывающей настоящий смысл христианского учения.

Лицо Дино вдруг приняло волевой оттенок, глаза загорелись одержимым блеском.

– И совершенно справедливо!
– раздался голос.

Лиза от неожиданности развернулась. Сзади, прислонившись о дверь, стояла Макоша. Под мышкой ое держала выцветший, в мелких цветочках, ситцевый свёрток.

– Каждый должен сам искупить свои грехи праведной жизнью, добрыми делами, а не ждать, когда придут и за него сделают его работу.

– И Гнежинская говорила то же самое, - чуть не вырвалось у Дино.

– А ты никогда не задумывалась, деточка, - Лиза напряжённо съёжилась, она терпеть не могла этих идиотских обращений: деточка, милочка, курочка, - что сделать объектом поклонения орудие пытки, мягко говоря, странно?

Рука девушки снова невольно потянулась к крестику на шее.

– А если бы он умер на дыбе, что у тебя висело бы на цепочке?

Лиза не могла вынести такого богохульства и хоть не считала себя подкованной в вопросах религии, робко попыталась оспорить:

– Так вы считаете, что 2000 лет человечество поклонялось неправильному Богу?

– Ну, во первых, не 2000 лет, а горазда меньше. Я в своё время хотел защищать диссертацию на тему 'Христианизация Руси'.

Неприятное слово больно резануло ухо. Высокий божественный смысл разбивался о бюрократически-официальный термин вроде коллективизации или электрификации.

– Формулировочка не самая удачная, - согласился Дино, - но то, что мне открылось в процессе подготовки материала, было ничуть не лучше. Неприглядная картина получилась, поэтому я бросил эту затею.

– И что же ты такого нарыл?

– Почему 'нарыл'? Открыл. Причём, старался оценивать всё найденное беспристрастно, как историк, и к тому же атеист. Но к такому невозможно относиться беспристрастно! Существует совсем другая история, которую не преподают ни в школах ни в институтах, где рассказывают о том, что не имеет никакого отношения к тому, что происходило на самом деле. И это тщательно кем-то скрывается. Даже папа Римский Иоанн Павел 2, самый необычный папа за всю историю папства, как-то проговорился, что если обнародовать некоторые исторические документы, хранящиеся в тайных архивах Ватикана, то мир бы перевернулся. Князь Святослав, отец Владимира, того самого 'Красно солнышко', не выдержав кровавые деяния своего сына воскликнул 'Вера христианска - уродство есть!'