Чтение онлайн

– Эй, бабочка!
– раздался писклявый прокуренный голос, который тут же потонул в шуме смываемой воды.
– Ты чего там пургу метёшь?

Из-за перегородки, незамысловато скрывающей отхожее место показался тщедушный мужичонка. От долгих отсидок, чифира и тюремной баланды возраст его стёрся. Редкая растительность покрывала узкий, в шрамах, череп и была того неопределённого цвета, какой бывает у седеющих светловолосых людей или просто от долгой немытости.

Одной рукой он без конца поддёргивал сползающие штаны, другой зажал ноздрю смачно высморкался в сторону параши.

– А это, - толстый презрительно осмотрел доходягу с головы до ног, - одно из тех жалких созданий, цель жизни которых лишь сытый желудок да плотские утехи. Потерянная слабая душа, не умеющая, да к тому же и не желающая бороться со своими пороками, ибо не ведает, что творит.

– Это кто не умеет бороться?
– прошамкал урка впадающими губами.
– Я умею! Могу, например, пить, а могу и... Хотя пить у меня получается лучше, - и он заквакал беззубым ртом.

– А насчёт слабака, это ты поосторожней, философ! Для тебя тело - тюрьма, а для меня тюрьма - дом родной. Вот и вся разница!

– Да разница огромная! Не важно, где жить, главное - как! Ты живёшь, как вот этот клоп. Паразитируешь. Без идеи, без смысла.

– А ты, значит, у нас идейный, - беззубый покрутил длинными, как палочки, пальцами.

– Можно и так сказать.

– Поп что ли? Уж больно на попа смахиваешь проповедями своими.- Он сбросил тоненькие ботинки и развалился на лежаке.

– Почему поп? Я -православный славянин. Вот за драку сижу. Посижу чуток, да выпустят, чай, не впервой.

– А что же ты кулаки распускаешь, славянин? Как-то не по-христиански это!

– А я и не сказал, что христианин. Я - язычник. А добро - оно должно быть с кулаками. Каждый русский мужчина должен быть по духу воином, умеющим постоять за себя. А в случае чего защитить своих близких, свой народ, а если надо - и свою страну.

– Не-ет, идейный - это я, - ханурик постучал себя кулаком в грудь.
– Кто-то в окопах обороняется, родину защищает, кто-то революции делает, а я за всех сижу!

– Ты сам за себя сидишь!
– гремел толстяк.
– И я за себя. И он, - мотнув головой, показал он в сторону Дино.

'Эх, Трепло, Трепло, даже позвонить не дал, - не вникая в перебранку, думал о своём Снегин.
– Хотя, кому звонить? Урману? Но что может сделать несчастный инвалид? Лиза пропала и наверняка её угрожает опасность. Остался Завадский. Точно, надо позвонить Гарику, уж он точно поможет вытащить меня отсюда! Или хоть узнает что-то о Лизе'.

Он вскочил с места и забарабанил в железную дверь.

– Эй! Мне надо срочно позвонить! Я знаю, у меня есть право на один звонок!

Он стучал, пытался докричаться до бесчувственных охранников, но снаружи не доносилось ни звука. Отбитые кулаки звенели, как два колокола. Не замечая боли, он в изнеможении опустился прямо на загаженный пол и тут же был подхвачен огромными ручищами.

– Эй, паря, - здоровяк заботливо усадил его на настил, - не кипишуй, всё равно не откроют.

Дино забился в угол, поджав ноги. Он готов был разрыдаться от неимоверной тоски и унижения, неизвестности и жалости к самому себе, к пропавшей Лизе, к несчастной Макоше.

– А у нас выбора не было!
– доносились сквозь мысли слова толстяка, - У нас ведь как - или ты мусульманин, или буддист, или христианин. Ну, или на худой конец - иудей. И все за перегородками друг от друга прячутся, богов делят. А мне интересно, как оно там, изнутри, кто же правый. Мусульманство я уже попробовал чуток - не моё это, христианином тоже был, вот сейчас в язычество подался.

– И чем тебе христианство не угодило, язычник?- презрительно прокричал щербатый, брызжа слюной, - Истинная вера для настоящих русских.

– Христианство воспитывает психотип раба, как и у мусульман. Просто надо верить в существование Христа или Магомета, в то что они делали или не делали, что он на самом деле говорили или не говорили.А я не хочу слепо верить! Я знать хочу, почему это вот так, а это так происходит. Язычество воспитывает свободного человека, сильного духом, жизнерадостного, смелого и независимого. Не надо верить в существование, например Бога Солнца, достаточно посмотреть на небо, почувствовать его энергию и увидеть влияние солнца на жизнь. Вот язычество и даёт мне знания о мире, помогает понять сложные веши с помощью житейских аналогий.

– А чего яуреем не заделаешься? Смотрю, тебе без разницы,- пренебрежительно скривил губы худой.

– Не по нутру мне психотип рабовладельца.
– Толстяк поскрёб волосатую грудь.
– К тому же христианство - это всегда иудохристианство. Два побега одного семени.

– А может человек загореться сам по себе?
– немного успокоившись и взяв себя в руки, еле слышно произнёс Дино.

Сидевший рядом толстяк погладил лысеющий череп.

– Не фигурально?

Дино покачал головой.

– Ну, вообще-то есть одно понятие..

– Да какое понятие?
– взвизгнул худосочный.
– Что ты вообще смыслишь в понятиях, перевёртыш? Ты сам себя найти не можешь. Да, небось, он сам и пустил петушка, чтобы мокруху замести. Да ты фраерок, лучше нам всю байду расскажи, а мы уж покумекаем, как тебе отмазаться.

Дино был настолько раздавлен и потерян, что любая помощь со стороны - жест, участие, совет - казалась ему манной небесной.Он набрал воздух, чтобы в двух словах, не вникая в подробности, рассказать свою историю, но его прервал резкий шёпот.

– Цыц! Не говори ему ничего!
– приказал толстый и стрельнул глазами в уголовника.
– Знаю я этих куриц подсадных! Потом всё против тебя и обернётся.

Щербатый недовольно крякнул.

– Да я ж помочь хотел! Смотрю - он пацан правильный...

– Сами разберёмся, - отрезал язычник и с интересом заглянул Дино в лицо.

– А как обгорел-то, сильно? Дотла.

– Вот это да... Ну, может, газ. Или проводка, - перебирал толстый, - или с сигаретой заснул.

– Да не курила она!

– Она? Женщина что ль?

Урка гыгыкнул.

– Ого! Бабу угондошил!

– Осталась лишь горстка пепла, - не обращая внимания на выкрики худотелого, продолжал делиться Дино с толстым, более добродушно настроенным соседом по камере, - несколько зубов, да левая ступня в тапочке. Сама комната почти не пострадала, а вот зеркало, огромное, до пола, обгорело и разбилось, как взорвалось от высокой температуры.

Толстяк помолчал и мрачно предположил:

– Очень похоже на кундалини.