Чтение онлайн

– Гришка! Мы же столько лет не виделись. К чему этот официоз?

– Где ты был вчера вечером?
– не глядя в глаза, как бы между прочим, спросил капитан.

Фу, ты! Отрепьев в своём репертуаре. Страсть его к кинематографу была общеизвестна. В своё время даже пытался на актёрский поступить, но лёгкое заикание, а, может, попросту отсутствие способностей не позволили ему окунуться в мир кино. Но с тех пор он уместно и не очень пытался скрашивать серые будни, подражая известным киногероям. Даже папиросы курит так же, заламывая по старинке, синусоидой. А солдафонскими шутками он всегда отличался, как и свои розыгрыши сам же и считал остроумными, но никто вокруг не разделял с ним этого мнения. Наверняка с Завадским вчера притащились к нему домой и, обидевшись, что никого не оказалось дома, сидит сейчас и ломает комедию.

– К тёте ездил, дяденька оперуполномоченный, - включился Дино в игру.
– Не губите, не бросайте меня в подвалы тёмные. Искуплю вину трудом праведным да коньячком трехзвёздочным.

– К тёте говоришь? И где живёт твоя тётка?
– прищурился капитан. Надо же, столько лет прошло, а он совсем не изменился, раздобрел только вот.

– Известно где, на Выселках.

– Один ездил?
– не обращая внимания на кривляния, допрашивал Отрепьев.

– Зачем один? С другой тётенькой. Помоложе и красивее.

– И что вы там делали?

– Что делали? Наливочку пили, разговоры рядили, молитву... нет, вот молитву не творили.
– Дино сложил губы, надул щёки и с писком выдохнул воздух.

– А надо бы!
– с этими словами Отрепьев бросил на стол тонкую пачку фотографий. От них веяло холодом, сыростью и ещё тем самым запахом, который Дино не перепутал бы ни с каким другим. Это был запах смерти. Совсем недавней, свежей смерти.

– Что это?
– с ужасом произнёс Дино.

– А ты посмотри, посмотри! Шут гороховый!

Дино раздвинул фотографии на столе, боясь взять их в руки.

– Я ничего не понимаю, что это такое?

– Это, - Григорий ткнул пальцем в одну из фотографий, - всё, что осталось от твоей сообщиницы.

– Какой сообщницы, Трепло, ты что городишь?

– Нет, это не я, это ты нагородил. Что, сокровища не п-поделили, ёхана булочка?
– Отрепьев навис над ошеломлённым подозреваемым.

Какие сокровища? Какая сообщница? Похоже, на него пытаются навесить какое-то убийство. Дело известное, в милиции перебор с глухарями и решили за его счёт показатели исправить. А ещё друг называется! Дино аж задохнулся от возмущения.

– Тише ты, не ори! Можешь толком объяснить, что ты не меня хочешь повесить?

– Повесить? Да была бы моя воля, я бы перевешал таких волков в овечьей шкуре без суда и следствия! Вот уж не думал, что ты на такое способен! Ну, ничего, ты всё расскажешь! И куда труп дел и что с сообщницей сделал.

– Подожди, это какое-то недоразумение!
– Дино начал лихорадочно думать. Как же можно ни в чём не повинного человека, вот так с бухты-барахты обвинять в том, что он не совершал! Это только во времена репрессий такое было, но никак не в наше время!
– У меня есть алиби! Вчера я со своей знакомой Лизой Беккер ездил к своей тётке в Выселки. Она может подтвердить!

– Кто такая?

– Помощница депутата Пынди. Правда, я с утра не могу до неё дозвониться.

При слове 'депутат' Отрепьева покоробило, он не любил, когда в его дела вмешиваются политики. Ничего хорошего от этого ждать не приходилось.

– Проверим, не беспокойся!
– Григорий достал из кармана телефон.

– Серёга! Соедини меня с приёмной депутата Пынди. Пындя, я сказал, а не..., - он ухмыльнулся, - дал же бог фамилию. Да не в рельсу, ёхана булочка, прямо по коммутатору, напрямую соединяй!
– в трубке затрещило, он отодвинул от уха трубку и поморщился.
– Алё! Говорит оперуполномоченный капитан Отрепьев. Я могу поговорить с Лизой Беккер?

Он молча прислушивался к голосу в телефоне и по мере продолжения разговора, помрачнел ещё больше.

– Спасибо. Извините.

– Ну?
– нетерпеливо спросил Дино.

– Что и требовалось доказать! Лиза Беккер исчезла сегодня утром из гостиничного номера, где она проживала.

– Как... исчезла?
– прошептал Дино.

– Бесследно!
– по-жегловски кривя рот отрезал Отрепьев.
– Все вещи на месте, следов ограбления нет. А, может, она просто не возвращалась туда?
– прошипел Григорий.

– Да как не возвращалась? Я же её сам до гостиницы проводил!
– нелепая догадка вдруг озарила Дино. Макоша что-то говорила о неведомых способностях гребня. Если уж Гнежинская считала его катализатором революции, то судьба нескольких людей для него не в счёт. Неужели он начал действовать? Пока Макоша была его хранительницей, его действия она ощущала только на себе. Но, поменяв хозяйку, которая тут же исчезает, это уж чересчур!

– Подожди, Гриша, - засуетился Дино, - мне надо срочно встретиться с Макошей... с Праскевой! Поехали! Заодно спросишь у неё самой, где я был вчера вечером.

Дино вскочил со стула и тут же был с силой посажен обратно.

– Ты что, Снегин, непонятку включил? Под дурика косишь? Тётка твоя, вернее бабка, потому как по документам ей лет сто было, не меньше, Праскева Фаддевна Замоскворецкая пока считается пропавшей без вести. Но и теперь сомнений почти нет, что это ты со своей сообщницей, которую долгие годы выдавал за свою тётку и усахарили старуху. А потом, не поделив оставшееся от бабки наследство, ты и её порешил. И остались от козлика рожки да ножки.

И с легко узнаваемой интонацией Глеба Жеглова добавил:

– Пропал ты, чувачок!

Дино смутно понимал, что происходит, в голове гудело. Нет, этого не может быть! Макошенька, Лиза, что же он с вами сделал, гребень этот проклятущий!

– Конечно, - смутно сквозь гул доносился до него голос бывшего друга, - когда такое богатство лежит, дожидается. А старуха всё не умирает и не умирает. И хоть завещание на твоё имя оставила, расставаться с сокровищами не спешила. Чем не мотив? А теперь и главный свидетель исчезает, ты хоть понимаешь, чем это пахнет?

– Эх, Динка, Динка, - Отрепьев с силой откусил кончик папиросины и смачно выплюнул прямо на пол, - Правильно говорят, коготок увяз - всей птичке пропасть. Так вот ты уже по самые уши увяз. И моли Бога, что бы эта твоя... помощница депутата нашлась.

– Я никого не убивал, - только и мог произнести Дино. Он был окончательно растерян и даже не почувствовал, как защёлкнулись наручники на запястьях.

Глава 23.

– Ну, и откуда там взялась эта старуха?
– за невозмутимой внешностью МихМиха скрывалось недоверие и даже лёгкая ирония.