Чтение онлайн

Он снова согнул голову.

'Совсем съехал старик!' - подумал Дино. Но ведь куда-то он его ведёт, туда, где до боли всё знакомо. И потом, сам Урман, его внешность, цвет лица и больные ноги, которые он запутанно маскировал редкой и загадочной болезнью, всё говорило о его странной тайной жизни.

– Вы, как переодевшийся халиф, но мы всегда были рядом с вами. С самого воплощения вы находились под нашем присмотром.

– Подожди, Урман, я ничего не понимаю, объясни мне кто я, в конце концов?

– Ты никогда не задумывался, почему тебя так назвали?

– Я всегда ненавидел своё дурацкое имя!

– Твой отец, называя тебя так, даже не подозревал, что ты сам выбрал это имя ещё там.

Он показал глазами куда-то вверх.

Дин-О. О-дин, - щёлкнуло в голове.

– Ну, надеюсь, ты закончил с расспросами?

Дино нахмурился.

– А мои родители?

– А что родители? Они даже не подозревали о твоей избранности. И то, что они погибли - есть лишь исполнение Божественного Закона, им ничем нельзя было помочь. Свою карму они отработали.

– Но почему я ничего не помню?
– жадно расспрашивал Дино.

– Любая душа приходит в этот мир с заблокированной памятью прошлых жизней.

Дино невольно вспомнил сеанс воплощения духов. Всё это более и более становилось похожим на правду.

– Но почему я не помню своих друзей, близких?

– Это, как говорят здесь, побочный эффект от перезагрузки, твоя реальность раздвоилась и превратилась в абсолютно независимые друг от друга. Вы, люди, не можете существовать сразу в двух реальностях! По крайней мере, большинство из вас.

Слишком сложно было принять и понять Дино весь этот фантазийный бред.

Они свернули в еле заметную нишу, умело замаскированную под дверь лифта. Перед ними замаячил частокол из мерцающих лазерных лучей.

– Дальше вы сами. И да продолжится ваше существование полным преуспевания и самозабвения.

Дино нерешительно переминался с ноги на ногу, не решаясь войти в зыбкое поле.

– Смелее. Будет немного неприятно, но это поможет вам вспомнить.

Дино двинулся сквозь лучи. Лёгкие покалывания, похожие на мягкие разряды тока пронзили его тело со всех сторон.

Глава 26.

Отрепьев постучал ещё раз, уже сильнее. Он не сомневался, что подозреваемый скрылся за этой дверью. Кто-то же его пустил? Охрана, сообщники? Как он выбрался из камеры - завтра разберёмся, а сейчас надо во что бы то ни стало достать его, пока снова не совершил чего-нибудь.

Как же это происходит, где та грань, перейдя которую человек из умницы и всеобщего любимца становится жестоким убийцей? Разве эти чёртовы бумажки стоят того, чтобы ради них грохнуть собственную тётку? Или бабку, да какая там разница!

Григорий попытался постучать ногой, но нога в промокшем ботинке соскользнула и тупая боль пронзила отбитую пятку. Кондовая дверь умела отражать удары.

– Вымерли все что ли, ёхана булочка!

Прихрамывая, он отошёл на некоторое расстояние и осмотрел здание. Ни одно окно старинного, с сохранившейся лепниной, особнячка архива не освещалось, а сам он казался непривлекательным и заброшенным в лабиринте улочек.

– Я тебя достану!
– пообещал Григорий и двинулся вкруговую. У каждого здания, как и у человека, есть свои слабые, незащищённые места. И у этого должны быть!

Цепким взглядом ищейки он внимательно прощупывал каждый метр неприступного с виду, в решётках, строения.

С того момента, как он, случайно проезжая мимо, вдруг увидел воровато озирающуюся знакомую фигуру, прошло минут сорок, не больше. И если здесь нет чёрного входа, то убийца всё ещё внутри. Отрепьев окончательно уверился в виновности Дино, иначе зачем ему было сбегать из КПЗ, если не виновен?

Вдруг он увидел незарешёченное оконце. Крохотное, в которое, казалось, пролезть может только ребёнок, чернело оно под самой крышей. Тренированному телу не составило бы большого труда забраться наверх по многочисленным уступам, предусмотрительно оставленным уже советским архитектором, перекроившим внешнюю планировку согласно новым веяниям. Но Отрепьев с трудом подтягивался на мокрых от дождя уступах и волочил ушибленную ногу. 'Кто так строит! Растрелли, ёхана булочка!
– пыхтел он, с упорством альпиниста преодолевая уступ за уступом.
– Это ж мечта любого форточника!'

Левая нога соскользнула и если бы не водосточная труба, за которую он успел вовремя ухватиться, лежать бы ему внизу уже не только с отбитой пяткой.

Вблизи окно оказалось не таким и крошечным. Локтем разбив тонкое стекло, он чудом, как кошка, протиснулся в отверстие и плюхнулся на пол, больно ударившись о какой-то твёрдый выступ головой. В нос ударил запах хлорки.

'Курить надо было бросать лет пять назад!' - потирая ушибленное место, подумал Отрепьев. Глаза привыкли к темноте и он увидел, что лежит на кафельном полу туалета, а мерцающий во мраке выступ, куда голова его, скользнув, чуть не угодила оказался унитазом. Хорош бы он был тогда! Сыщик - в попе прыщик, как сказал бы его наставник, когда отчитывал нерадивых стажёров.

Он вскочил на ноги, проткрыл незапертую дверь и прислушался. В такие минуты его охватывал особый азарт. Органы чувств обострялись и он крался, как тигр на охоте. Расширив ноздри, он потянул носом воздух, пытаясь почувствовать, отделить тот специфичный стойкий запах, от которого так трудно отмыться - вонь камеры. Уши его не пропустили бы ни малейшего шороха, будь это даже мышь, а глаза готовы были выхватить из темноты мельчайшее движение.

Пройдя немного вперёд по коридору, он оказался в читальном зале. Вот лестница, ведущая вниз, на первый этаж, значит, сам архив, где может находится этот ублюдок, налево, - сориентировался Григорий.
– Если он заперся за бронированной дверью, его так просто не выкуришь, придётся вызывать подкрепление, а если повезёт...

Ему повезло. Дверь была открыта и он тут же услышал голоса. Приглушённые, но говорили явно двое. Сообщник! Отрепьев достал пистолет и аккуратно снял с предохранителя. Отсюда вам никуда не дется!

– Дино!
– крикнул он, направляя звук за дверь.
– Выходи, я знаю, что ты здесь!

Он подождал. Голоса стихли, наступила тишина. И вдруг, еле различимый звук задвигаемой металлической двери раздался из глубины комнаты.

Отрепьев бесшумно заскочил в архив и прижался к стене, держа пистолет наизготовку. Спиной он почувствовал, как стена легонько задрожала, мягко завибрировала, будто под землёй пронёсся невидимый поезд.

Он бесшумно двигался вдоль стены и вдруг наткнулся на колесо, которое от прикосновения его пальцев крутнулось, лего отодвинув массивную дверь. И тут же запах тюрьмы обдал его ноздри и ноги увязли в чём-то мягком. Он наклонился и поднял с пола куртку. Это была куртка Снегина!

Заглянув в бездонную шахту, он увидел глубоко-глубоко внизу удаляющуюся кабину лифта.

– Снеги-и-ин!
– в отчаянии крикнул Отрепьев и его голос эхом прокатился по всему тёмному, безлюдному особняку.