Чтение онлайн

У брата скривились губы; казалось, он вот-вот разревется.

— Ты… это ты виноват! Я бы к чужим людям тянуться не стал, если бы ты со мной обходился по-хорошему!

Альбус сплюнул.

— Еще разревись, давай. Тряпка. Да лучше бы ты свихнулся, а не Ариана. Сидел бы сейчас со своими козами, а она бы к Хогвартсу готовилась.

Аберфорт повалился на парту и завыл, что-то неразборчиво бормоча. Через полминуты Альбус стал подумывать, не облить ли брата водой, чтобы тот успокоился, но в кабинет как раз заглянули Клеменси и Финеас Блэк. Судя по их лицам, они были сильно обескуражены чем-то.

— Что с тобой, маленький? — девочка склонилась над Аберфортом и мягко заставила подняться. — Пойдем, ну что ты.

Позволяя Аберфорту опираться на нее (как этот здоровяк только ее не повалил сразу), она вывела его из кабинета. Финеас холодно посмотрел на Альбуса.

— Вы не читали Ницше, сэр?

— Какая вам разница? — огрызнулся Альбус, которому срочно потребовалось завязать шнурки. — Я-то думал, что отучил вас совать нос в чужие дела.

— Людей не запугать грубой силой, — вздохнул Финеас. — Даже такой белокурой бестии, как вы, это должно быть понятно. Но я не собирался вмешиваться на сей раз. Просто мне будто бы выпал шанс наконец объяснить с мисс Йорк, мы хотели зайти в этот кабинет, как вдруг услышали плач. Что же вы сделали с братом, мистер Дамблдор?

Альбус не успел ответить: в дверной проем просунулась кудрявая каштановая головка Эллы Крейвуд.

— Финеас, ты обещал помочь мне с травологией, — капризно протянула она. — Что ты делаешь в обществе этого мужлана? Идем, — она бросила на Альбуса холодный взгляд болотных глаз и вышла, постукивая каблучками. Финеас поспешил за ней.

Кода вечером Альбус пришел в гостиную, Аберфорт, скрючившись, сидел у камина. При появлении брата бросил испуганный взгляд.

— Ты матери написал, да?

— Еще чего, — Альбус дернул плечами. — Не написал и не напишу. Только больше так не делай, понял? Давай ладонь сюда, я тебе леденцов принес.

Декабрь подступил совершенно незаметно: просто однажды на нумерологии Альбус поежился от холода, потер руками плечи и, выглянув в окно, обнаружил, что идет снег. В тот же день за обедом директор объявил о подготовке к балу. На сей раз Альбус, не раздумывая, пригласил Викки.

— Поверь, ты пожалеешь, что догадался сделать это только сейчас, — проворковала она во время ночного свидания, когда они, отдыхая от поцелуев, сидели на парте в пустом классе.

— Я знаю, что ты хорошо танцуешь, — засмеялся он. — Ты же меня учила.

— Учила! А ты оказался неблагодарным поросенком.

— Дай мне шанс исправиться. Может, я смогу оправдаться, — Альбус снова стал целовать ее: это, кажется, нравилось ему больше всего на свете.

Весь декабрь девчонки, как всегда, шушукались и обсуждали наряды, а мальчики выбирали, кого бы пригласить. Первокурсники наблюдали за суетой старших со смесью недоумения и нетерпения.

— А представляете, на третьем курсе у нас тоже будет бал, — как-то мечтательно вздохнула Лили Карлайл, сидя с мальчиками в углу гостиной. — Интересно, кто будет его открывать?

— Вроде первый ученик должен… — начал рассуждать Аберфорт.

— А первым учеником, вероятно, будет Саид Раджан, — деловито добавила Герда Энслер, читавшая неподалеку книжку.

Лили, Аберфорт и Ллойд дружно застонали, зажав носы.

— Черномазый! — воскликнул младший Уизли. — Да какая нормальная девчонка с ним пойдет?

— Вообще-то он довольно симпатичный, — Герда пожала плечами.

— Стыдись! — рявкнул Ллойд. — Засматриваясь на черного, ты предаешь белых.

— И вообще, — скривилась Лили. — Он, должно быть, ужасно грязный. Индусы — это те же цыгане, а разве цыгане моются?

Альбус, слушая их болтовню, только усмехнулся. Саид Раджан, кажется, умел постоять за себя, а если бы ему грозило что-то серьезное, вся компания вмешалась бы немедленно. Но сейчас Альбус не мог думать ни о чем, кроме предстоящего свидания с Викторией.

Сегодня она захотела побывать на Астрономической башне. Они встретились у входа, он молча подхватил ее на руки и понес по высокой крутой лестнице, совершенно не ощущая напряжения — напротив, его тело стало необыкновенно свободным, стремясь к ней. «Было бы здорово, если бы мы могли срастись… Как деревья срастаются», — думал он, прижимая Викки к себе. Наконец она попросила отпустить ее.

— Дальше я хочу сама.

Они наконец вышли на верхнюю площадку, Виктория отбросила капюшон теплой накидки и запрокинула голову. Над ними простиралось ясное зимнее небо, горевшее крошечными точками, а внизу иссиня-бело сиял снег. Альбус обнял Викки сзади.

— Летал бы я сейчас с тобой, — прошептал он ей на ухо. — Хочешь, добудем метлу и облетим это все? — он махнул рукой на перламутрово отливавшее снежное поле.

— Холодно, Альбус, — девочка прижалась к нему. — Вот ты всегда ужасно горячий, будто у тебя сильный жар. Но все равно, боюсь, мы замерзнем. Надо было летом…

Ему не дышалось — так росло что-то в груди.

— Я не знаю, что творится такое, Викки… Нормальный ли я или свихнулся… Только я тебя обожаю. Просто обожаю, что хочешь делай, как хочешь называй — просто будь…

— Альбус, — тихо вздохнула девочка и припала губами к его губам.

До самого бала в душе мальчика росло волнение. Он словно ожидал чего-то решающего и почему-то боялся даже представить на сей раз, как Виктория будет выглядеть в бальном платье. Как назло, она стала сниться ему: легкая, розовая, едва прикрытая тонкой белой тканью и волосами — и от этих снов с ним делалось что-то сладкое и постыдное: внутри как будто царапался, прорываясь наружу сквозь клетку костей, свирепый зверь. Альбус даже однажды выскочил в гостиную, распахнул окно и долго стоял на холодном ветру — как не заболел, неизвестно.

В день бала он будто бы смог взять себя в руки: с утра спокойно поболтал с Викторией, отправился в службу проката вместе с Элфиасом, как и в прошлом году, даже вымыл голову и как следует расчесал опять отросшие волосы, перетянув их затем черной лентой. Вместе с Элфиасом явился к башне Рейвенкло: сегодня вся компания собиралась там. Элфиас пригласил Клеменси, а Айла пошла, разумеется, с Лэмом: он утверждал, что летом выучился танцевать. «Только не думай, какой увидишь Викки, — твердил себе Альбус. — Только не думай». И вот дверь с орлом отворилась, на лестницу вышли девочки и Лэм.

Виктория была, точно, в ослепительно белом платье, украшенном золотистыми кружевами. Ее медовые волосы с вплетенными в них белыми цветами казались едва прибранными и вместе с тем лежали необыкновенно красиво. Она протянула Альбусу руку для поцелуя и обмахнулась белым веером с золотистыми узорами. Зверь внутри стукнулся о грудную клетку со всей силы.

Он уже не замечал никого, кроме нее. Замелькали перед глазами коридоры, распахнулись двери Большого зала, заиграла музыка — а Альбус видел только разгоревшееся лицо Виктории, ее нежные руки, ее округлую грудь под тонкой тканью. Викки увлекла его на круг. И он с легкостью поспевал за ее плавными движениями, но чувствовал, что каждое ее прикосновение обжигает его, точно раскаленный докрасна уголек. «Свихнусь. Сейчас точно свихнусь». — «Уведи ее», — прорычал вдруг зверь в ухо. Альбус ощутил себя внезапно жалким слабаком: у него не осталось сил сопротивляться. Чуть дыша, он дождался, пока кончится танец, и стал озираться: где можно остаться наедине. Кажется, дверь Малого зала так удачно приоткрыли…