Чтение онлайн

— Но сипаев правда так казнили, — холодно вставила Джейн, принимаясь за любимую жареную картошку.

— Вообще-то это мерзко, как по-твоему? — обратился Альбус к девочке, но она только пожала плечами.

— По-моему, с людьми, которые убивали женщин и детей, нельзя иначе, — девочка пожала плечами. — Прежде чем жалеть зверей, пожалей тех, кого они съели. Так мне всегда говорили и отец, и мистер Сполдинг.

После ужина Альбус отделился от толпы гриффиндорцев, шедших в спальни, и сделал знак Лэмюэлю. Тот быстро последовал за ним в один из пустых классов.

— Что-то хотел спросить? — пролепетал Лэмми: его немного смаривало, устал с дороги.

— Да. Расскажи мне про того старика — ну, который у тебя боггарт. Когда он к тебе приходит и что делает?

Лэмми по-птичьи склонил голову набок.

— Ну… Он приходит, когда я — не я… Когда другие говорят, что я лежу и дергаюсь. Первый раз он сказал, что покажет мне, что будет. И я как будто полетел… Или упал… В общем, я не касался земли. А потом он увел меня из дому и стал говорить так странно — я не понимал ни одного слова. И привел он меня в такое место… — Лэм зажмурился и тряхнул головой.

— Это было страшное место, да?

— Нет. Оно было неправильное, непонятное. Это место… Там все пустое, понимаешь? Пустые дома, пустые магазины… Всегда сумерки, но никогда не стемнеет. Нет солнца. Все по отдельности кажется обычным, а вместе… Нет, я не могу объяснить. Как будто деревья стоят не так, как в жизни, все не так… Словно кто-то никогда мира не видел, был слепым… и пытался создать мир только по рассказам. Когда я всматриваюсь, то чувствую, что схожу с ума. Потом я попытался убежать, а вместо этого побежал назад. Хотел крикнуть, но ничего не получилось. Понимаешь, там все ненастоящее, все — обман. Нет ничего, от чего можно было бы начинать думать. Кажется, что на земле лежит камень — а оказывается, что это картошка. Кусаешь ее — а это гриб. Вроде бы вода должна быть жидкой, а она прилипает к рукам. Иногда, мне казалось, что-то вверх падало. Потом начинаешь думать, что и тебя-то на самом деле нет, что ты только придумал, что ты есть, а на самом деле и выглядишь иначе, и мысль это не твоя, и вообще не мысль, а случайный набор знаков. Не помню, как я убежал, но помню только, что он хотел привести меня в какое-то место внутри того места. Не помню, куда именно. Но я отчего-то понял: если я туда шагну, то навсегда там и останусь, больше ничего нельзя будет сделать.

— И как ты вырвался?

— Подожди… Я пытался сказать себе, что я — это я, что мир — это… Словом, вода — это вода, книга — это книга, но у меня все никак не получалось. Все расплывалось, я не мог там вспомнить ничего из реального мира. Тогда я подумал, что и мира-то нет, что только здесь я, наконец, вижу, что просто себе врал. Почти успокоился, смирился… А потом стало страшно, очень. И тогда я просто крикнул себе, что хочу, чтобы я правда существовал, что хочу, чтобы была правда, и чтобы было так, что есть что-то определенное. Понял, что просто хочу в это верить.

— И что тогда?

— Тогда все вокруг закружилось, начало меняться… Я почти ничего не помню… Только помню, что хотел верить, что реальность есть, и все… Потом я очнулся… Хотя знаешь, я и теперь иногда сомневаюсь… Вдруг он прав? Вдруг все — обман?

Альбус натужно засмеялся.

— Даже если и так, то какая нам разница?

Лэмми передернуло.

— Я боюсь, что если он снова придет, он заберет меня в то место, и я уже не вернусь. Не смогу вырваться. Сил не хватит.

Альбус положил ему руку на плечо.

— Ты поэтому боишься своих припадков? Поэтому всегда просишь не бить по голове?

— Да… Да.

Его вдруг захотелось прижать к себе.

— Хочешь, — Альбус прищурился, — я тебе открою один секрет? Ты ведь никому не скажешь? Обещаешь, да? Мою сестру тоже хотят забрать. Ее уже забирали. Но она всегда возвращается. А ведь она младше тебя и гораздо слабее.

— Что, она тоже его видела? Это был он?

— Да. Она мне его описала. Это точно он, и он забирает ее в такое же странное место, и говорит так, что она ничего не понимает.

Лэмми некоторое время расширенными глазами глядел на мечущуюся по стене тень от ветки тополя, стучавшей в окно.

— Если, получается, я не один… Он приходит ко многим и всех куда-то тащит… Его ведь надо остановить, да?

— Для этого сначала надо понять, кто он. Предлагаю поискать в Запретной Секции. Должно же там что-то быть?

— Давай! Только как мы туда попадем?

— У меня есть план.

========== Глава 17. Нарушение запретов ==========

На самом деле никакого плана у Альбуса на момент разговора с Лэмми не было, но он точно знал: в ближайшее время придумает, что делать. Прежде всего, он обратил внимание, что дверь в Запретную секцию заперта самым обыкновенным замком: видел как-то, что мисс Джоркинс открывает дверь для какого-то старшекурсника с пропуском обыкновенной Алохоморой. Значит, надо просто суметь ночью потихоньку прокрасться, не попавшись Спэрроу или какому-нибудь припозднившемуся преподавателю. Гораздо важнее ему казалось определиться, что именно они с Лэмом будут искать. Кем мог быть старик, приходящий к больным детям и уводящий их в абсурдное место? Точнее, их души — ведь тела оставались, где были. «Очень возможно, это какой-то темный волшебник… Наверное, должна быть книга о самых сильных из них. Или же он еще не успел прославиться, но использует какое-то заклинание или обряд, позволяющий ему проникать в чужой разум. Конечно, это темная магия высокого уровня — по ней тоже наверняка есть книги. И еще надо проверить про темных существ…»

Между тем жизнь в школе шла своим чередом. Дональда и Генри взяли в квиддичную команду, соответственно, загонщиком и ловцом. Генри, кажется, больше волновался, чем радовался: боялся подвести брата и его друга — зато Дональд с компанией праздновал так, что сломал у стола в гостиной ножку. Дерек Лонгботтом, впрочем, с остальными сидел нехотя и улыбался натужно. Ему, видно, сильно досталось дома за плохую учебу: он вернулся подавленным и испуганным. В первый же вечер он допоздна засиделся в гостиной с Розалин Уизли, и потом их часто видели вместе в библиотеке или в уголке гостиной: открыв учебник, девочка что-то тихо и терпеливо Лонгботтому втолковывала.

— Мистер Джордан сказал, что будет рад видеть и тебя, — обратился к Альбусу Патрик Диггори, полюбовавшись на разгулявшегося Дональда.

— Но мне же это неинтересно, — Альбус дернул плечами и стал перелистывать газету, забытую кем-то из старшекурсников в кресле.

— Ты зря игнорируешь квиддич, — Патрик потер рукой подбородок. — Даже если ты не собираешься связывать со спортом свою жизнь… Квиддич, во-первых, — отменная физическая нагрузка, помогает оставаться в форме. Во-вторых, — он покосился на бродившую по гостиной с подругами Розалин, — девушки любят квиддичных игроков. Еще пара лет, и это станет для тебя поважнее трансфигурации или заклинаний. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Я плавать люблю… — сказал Альбус задумчиво.

Патрик расхохотался.

— Ну не станешь же ты, в самом деле, раздеваться перед юными леди. В общем, подумай, время еще есть.

Альбусу оставалось только пожать плечами.

На должность помощника завхоза был выбран Алфорд Стоун, шестикурсник-хаффлпаффец, весьма плюгавый с виду. Впрочем, говорили, на испытании — надо было дать тридцать ударов розгами манекену — он очень хорошо себя показал. Стоун был полукровка из бедной семьи, вечно подвергался насмешкам за плачевные оценки и неумение летать на метле; когда его взяли на работу, он, возможно, пережил триумф первый раз в жизни. Правда, если раньше над ним только смеялись, то теперь стали высказывать и омерзение. Альбус слышал однажды, как Сильванус Кеттльберн, Герберт Бири и Хельга Эббот рассуждали, что им теперь стыдно делить комнаты с «палачом».

Учителей между тем волновало иное. Однажды, идя на завтрак, Альбус услышал разговор Арнольда Розье и Галатеи Меррифот. Учителя стояли у окна в пустом коридоре; профессор Розье, опираясь одной рукой о стену, задумчиво смотрел на молодую женщину.

— Да, в общем-то, главное, что им грозит — обвинение в браконьерстве, — глухо говорила Меррифот. — От действий секты, в общем-то, никто не пострадал. Но хранение шкуры, крови и зубов дракона… Откуда они только это взяли?

— Интересно, будут ли распродавать то, что у них отобрали, — Розье приподнял брови. — Я ради такой ценности готов съездить в Индию посреди учебного года.