Чтение онлайн

— Ну вот, теперь ты выразила возмущение сполна? — добродушно спросила Айла. — Погоди, лет через десять вы встретитесь с этим Геллертом, и оба посмеетесь над тем, как тогда поссорились.

Виктория вдруг призадумалась.

— А ведь хорошенький, пока молчит. Лицо нежное, кудри — кованое золото, ресницы длинные, а глаза чистые-чистые…

В ту же ночь Альбус отправился в Запретную секцию, чтобы продолжить поиски. Результат на сей раз порадовал больше: он смог найти кое-что, отдаленно напоминающее происходящее с Арианой и Лэмми. Рукопись попалась столь интересная, что он засиделся почти до утра, едва опомнившись и успев добежать до комнат Гриффиндора буквально за час от сигнала к подъему. Называлась она «Искусство проникновения в сознание» и рассказывала об удивительной науке — легилименции.

«Умелый легилимент может считывать воспоминания, некие визуальные образы в памяти, отделять истинные воспоминания от фантазий и снов, даже помещать свои видения в чужое сознание…»

Ему показалось, что он ухватился за нить, тонкую и выскальзывающую из рук. И все же оставалось непонятным, можно ли насылать видения, даже ни разу не встретившись с жертвой. «Может, спросить у автора? Написать и спросить? Если он еще жив, конечно». Альбус пробежал глазами рукопись, ища имя автора. Оно было проставлено сверху; мальчик, начиная читать, его не заметил. Текст составил Асклепиус Гонт.

В тот же день Альбус, занимаясь уроками, попутно набросал письмо.

«Сэр, извините за беспокойство, но я прочел Ваш труд по легилименции и хотел бы спросить следующее. Вы пишете, что легилимент может помещать свои видения в чужое сознание. Возможна ли ситуация помещения видений в сознание человека на расстоянии? Можно ли сделать так, чтобы видения периодически возникали, когда человеком овладевает, к примеру, припадок безумия? Могут ли эти видения быть такой реалистичности, чтобы подменить собой окружающий мир? И наконец, не сомневаюсь, что волшебников, способных на легилименцию такого уровня, совсем немного. Вы не могли бы назвать мне их имена?

С нетерпением жду ответа.

С уважением, Альбус Дамблдор».

Между тем учебные недели тянулись своим чередом. На трансфигурации превращали мышь в чашу. Альбус справился, конечно, моментально — однако, уже усвоив, что за инициативу Колдфиш снимает баллы, дальше этого во время занятия не пошел, лишь после уроков попробовал обратить пойманную на лестнице жабу (свободолюбивый у кого-то фамильяр) в камень. Камень получился отменный, круглый и в пупырышках. «Очевидно, для успешного превращения значимо сходство формы двух объектов», — предположил Альбус и написал заодно автору учебника по трансфигурации: если он уже писал Уоффлингу и Гонту, почему бы и Эджкому Смиту не написать заодно?

Вместе с ребятами Альбус продолжал тренироваться в беспалочковой магии. То есть, собственно, тренировался он, а они пробовали, но ничего не выходило. Первым не выдержал Элфиас.

— Извини, но я пас. У меня никогда так не получится. Да и чего лезть в дебри? Мне нормальную-то магию освоить бы.

— Ты просто плохо концентрируешься, — рассердился Альбус. — Ленишься. Другие вот…

— Ни у кого из нас не получается, кроме тебя, — вздохнула Айла. — Давайте взглянем правде в глаза: мы недостаточно сильны для этого.

— Вам надо просто понять принцип! Дело не в силе! — твердил Альбус (заниматься одному было бы скучно).

— А в чем, если не в силе? — на щеках Айлы выступили красные пятна. — Ты вспомни: у тебя почти сразу получилось слегка подвинуть карандаш. Мы занимаемся уже несколько месяцев — и ничего! Уверяю тебя, мы концентрируемся, как можем. Но никому не дано прыгнуть выше своих способностей. Да и нужно ли? Пусть каждый занимается тем, к чему он больше расположен.

— К чему расположен, к чему расположен… — проворчал Альбус обиженно. — Это просто оправдание собственной лени. Тебе больше нравится на травологии в земле копаться — так и скажи.

Айла сжала губы и отвернулась. Лэмми заморгал.

— Альбус, не надо так с ней говорить.

— Ну, э-э, я не в этом смысле…

— В этом, — в голосе Айлы слышались слезы. — Не надо оправдываться.

— Я не думаю, что он хотел тебя обидеть, — Клеменси погладила ее по плечу. — Ну, полно. Пожмите друг другу руки.

— Альбус, тебе еще учиться и учиться, — вздохнула Викки. — И вместо беспалочковой магии я бы обратила внимание на манеры, в самом деле. Целовать ручку — это еще не все. Вот когда ты будешь думать, что дама выглядит, как свинья, но скажешь, что ей идет розовый цвет, тебя можно будет назвать воспитанным человеком.

— Ну, тут есть некое сходство… — призадумался Альбус. — Свиньи тоже розовые… А она разве не поймет намек? — спохватился он.

Виктория расхохоталась, запрокинув голову, остальные тоже рассмеялись.

— В этом суть! — Викки утерла слезы. — Чтобы ты говорил не прямо, а намекнул, что именно думаешь.

В середине октября в их кружок вернулся Гораций Слагхорн. По его словам, общество слизеринцев удручало его глупостью.

— Кантанкерус Нотт знай рассуждает об опасности грязнокровок и рассказывает увлекательные истории из жизни знатных родов — которые, к сожалению, я давно слышал. Гектора Кэрроу интересует только собственное отражение в зеркале. Финеас-младший слишком прекраснодушен, а Джозеф Лоуэлл слишком раболепен. К тому же, все они вьются вокруг Сириуса Блэка, а он рассказывает им непристойности.

— Маменька будет бранить тебя, что ты слушал такое? — ехидно спросила Виктория. Гораций только холодно посмотрел на нее и продолжил:

— В обществе моей кузины и ее подруги мне тоже не очень интересно: эта Камилла — слишком заурядное существо. Остается вернуться снова к вам.

— Рады, если сможем тебя развлечь, — ответил Альбус довольно холодно: ему не понравилось, что Гораций будто бы делал одолжение. Однако тот, словно не обратив внимания, принялся делиться новостями. В наибольшей степени Альбуса заинтриговало, что профессор Розье на выходные как-то исчезал из Хогвартса. Вроде бы у него возникли срочные дела в Лондоне, а после Гораций слышал, как он хвастался перед профессором Фортескью своим приобретением… Альбусу пришел на ум разговор между зельеваром и Меррифот.

— Сириус Блэк заявляет, что это как-то связано с теми сектантами из Индии, — зевнул Слагхорн. — Мол, после них остались какие-то ценные артефакты, и профессор Розье не мог упустить шанс купить какую-нибудь диковинку по дешевке.

— А он не боится? — ахнула Клеменси. — Если на них наложено какое-нибудь темное проклятие?

Гораций презрительно фыркнул.

— Во-первых, будь они прокляты, пострадали бы в первую очередь продавцы. Во-вторых, профессор Розье достаточно понимает в темной магии, чтобы соблюсти необходимые предосторожности. Ну и в-третьих… Боюсь, вы превратно представляете себе деятельность этой секты.

— Так в чем же все-таки заключалась ее деятельность? — нетерпеливо спросил Альбус. — Этих сектантов такими словами клянут, всякое можно подумать…

— Хм, — Гораций скрестил руки на груди… или на брюхе… в общем, скрестил. — Сектой эту кучку сброда назвать едва ли можно. Объединились они, пожалуй, вокруг политики больше. Правда, политику они себе представляли очень примитивно. В частности, верили, что если собрать части семи китайских огненных шаров — драконы такие — и произвести особый ритуал, то из крови и плоти других драконов возродится один, самый сильный и справедливый дракон на свете, который прогонит чужеземцев и вернет Индии былое процветание… Сомневаюсь, что она когда-то процветала, ну да не в том дело. Я не думаю, чтобы за темную магию их приговорили к смертной казни. А вот приговорить за попытку государственного переворота — это запросто, да.