Чтение онлайн

— Браво! — отозвался Сандер, хлопая его по спине. — Эти Стивы сумасшедшие, но вовсе не дураки: примите в отношении них все необходимые меры.

В два часа дня, когда Йеллинг вместе с Джереми и Оливером Стивами вошел в зал морга, город жарился на солнце, как цыпленок на вертеле. Воздух в зале был пропитан парами формалина, а возле столов-холодильников можно было замерзнуть. В этом ледяном холоде, после уличной жары, насморк Йеллинга сразу разыгрался вовсю. У пего потекло из глаз и из носу с такой силой, что платок мгновенно намок.

Служитель подвел его к столу, на котором лежали останки Люси Эксел, и откинул простыню. Йеллинг впервые увидел эту женщину, но лицо и все тело были так деформированы от долгого пребывания в воде, что в них осталось мало человеческого.

Оливер Стив с братом тоже смотрели на труп, оставаясь, как всегда, холодными и бесстрастными. В этом печальном месте часто разыгрывались душераздирающие сцены, нередко в этом просторном зале звучали громкие или сдерживаемые рыдания. Но этим двоим подобные проявления горя, наверно, показались бы безнравственными. А кроме того, ведь Люси Эксел была не из их рода, «чужая», запятнавшая имя их семьи своей недостойной, даже неприличной смертью. Поэтому никакой реакции.

Служитель показал также платье покойной, лежавшее в большом пластиковом пакете. Джереми и Оливер взглянули, потом Оливер пробормотал:

— Это моя жена.

— Это моя невестка, — вторил ему Джереми.

— Вы не могли бы указать какую-нибудь особую примету? — спросил служитель. — Когда труп в таком состоянии, это предусмотрено правилами.

Оливер Стив тотчас ответил:

— У нее на спине, там, где почки, маленький шрам.

Служитель перевернул труп. Действительно, на указанном месте был отчетливо заметен небольшой шрам.

— Хорошо, — проговорил служитель. — Пройдите подписать протокол.

Он проводил их в тесную контору к краснолицему старичку, который быстро составил протокол, велел братьям Стивам присягнуть и потом протянул перо, чтобы они поставили свои подписи. Йеллинг тоже подписал протокол со стороны полиции.

— Мы можем идти? — спросил Джереми Стив.

— Да, конечно. Больше от вас ничего не требуется, — ответил старичок.

— Я останусь, — сказал Йеллинг. Лицо у него побагровело. Как только Стивы вышли, он повалился на стул и пробормотал: — Скорее дайте мне чего-нибудь крепкого…

Старичок еле успел поддержать его. Он потерял сознание. Прибежал служитель, они вдвоем перенесли Йеллинга на диван и привели в чувство.

— Черт возьми, — сказал старичок, когда увидел, что он пришел в себя. — Как вы можете служить в полиции, если вы такой чувствительный!

— Ох! — простонал Йеллинг, поднимаясь с дивана. — Это… там на столах… так ужасно!

Всю вторую половину дня Йеллинг чувствовал себя отвратительно. Насморк и посещение морга доконали его. Он пошел домой и улегся в постель, вверившись любящим заботам миссис Йеллинг, которая еще никогда не видела, чтобы ее супруг так жестоко маялся животом.

Только около восьми вечера он заставил себя встать. Но эти послеобеденные часы, что он провел в постели, не были пустой тратой времени. Даже когда ему было так плохо, он непрерывно размышлял. Многое передумал и принял решение. Поэтому, разумеется, отказавшись от ужина, он поспешно вышел из дому и направился к парку Клобт, на конечную остановку автобуса 1/С (Клобт — Бордер-Хилл).

Он собрался нанести визит семейству Стивов.

Автобус прибыл в зловонную низину Бордер-Хилл. В еще ярком, пронизанном солнцем предзакатном свете Йеллинг огляделся вокруг. Посреди этой пустыни виднелись два кубика. Один высокий, огромный, в двенадцать этажей, другой маленький, ветхий, двухэтажный — дом Стивов. Вдали, в вечерней мгле, громоздился город.

Благодаря разыгравшемуся не на шутку насморку инспектор совсем не почувствовал вони. Но мог догадаться о ней, шагая по заваленным отбросами пустырям и лужайкам, направляясь к лачуге Стивов. Когда он туда добрался, из нее выходил какой-то мужчина и запирал дверь на ключ.

Это был высокий, чуть сутулый старик. Под мышкой у него была зажата книга. Он поглядел на Йел-линга равнодушно, без всякого интереса.

— Что вам угодно? — спросил он.

— Я из полиции, — ответил инспектор, снимая шляпу. — Артур Йеллинг из Центрального полицейского управления…

Хотя он никогда раньше не видал старика, он его узнал. Не было никакого сомнения. Те же грубые, надменные черты лица, тот же рост, та же словно деревянная фигура. Это мог быть только один из Стивов, а судя по возрасту — их отец, глава рода Лесли Стив.

— А, — отозвался старик. — Дома никого нет, кроме дочери. Но Кэрол больна и сейчас спит. Сыновья вернутся не раньше одиннадцати… — потом с некоторой тревогой спросил: — Что, еще что-нибудь стряслось?

— Нет, нет, — любезно успокоил его Йеллинг, по-прежнему стоя с непокрытой головой. — Я пришел только кое-что узнать…

— Сыновей нет, они вернутся к одиннадцати, — повторил старик нерешительно и с досадой. — 268

…А мне надо идти… — И, произнося это, покосился на большой соседний дом, на котором красовалась вывеска распивочной.

— Да вы не беспокойтесь, — сказал Йеллинг, — если не возражаете, я могу вас немножко проводить, и по дороге вы мне кое-что расскажете. А с вашими сыновьями, выходит, придется побеседовать в другой раз.

Говорил он очень вежливо, но настойчиво. Лесли Стив понял, что от него не избавиться, и стал менее вежлив.

— Я иду в распивочную, тут поблизости. Если хотите, можете пойти со мной. Пошли!

— Благодарю вас, вы очень любезны. Надеюсь, что не слишком вас побеспокою… — Йеллинг, наконец надев шляпу, зашагал рядом с ним.

Прежде чем войти в распивочную, Лесли Стив задрал голову и поглядел на звезды. Они начали появляться на темно-лиловом, переходящем в черное, небе с востока, крупные, ясные, мерцающие.

— Скоро жара эта кончится. Близится осень…

Лесли Стив повернулся к нему и, холодно проронив: — Я смотрел на звезды, при чем тут жара? — вошел в распивочную.

Еще несколько предварительных фраз. Пиво или джин? Хотите сесть здесь? Очень симпатичное местечко… и тому подобное. Потом, когда Йеллинг только собрался задать, ему несколько вопросов, Лесли Стив, осушив первый стакан пива, раскрыл книгу и погрузился в чтение.

Артур Йеллинг несколько минут растерянно ждал. Потом, скосив глаза на заглавие книги, спросил:

— Философия?

— Проблема времени и пространства, — ответил старик, не поднимая головы от книги.

— Захватывающе интересно, — не слишком удачно заметил Йеллинг, пытаясь как-то завязать разговор. — Вы ведь профессор философии, не так ли?