Чтение онлайн

— Вы сопровождали Люси, когда она встречалась с Жеро?

— Да. Иногда даже когда у меня был жар. Братья этого не хотели. Они даже требовали, чтобы я заставила Люси перестать ходить к Жеро. Но я не могла ее заставлять это сделать. Моя болезнь требует больших расходов. Если бы Люси не ходила к Жеро, я не могла бы покупать никаких лекарств. Я ограничивалась тем, что сопровождала ее, не потому, что не доверяла ей, а для того, чтобы никто не мог ничего сказать.

Запах жирной мыльной воды поднимался снизу и проникал сквозь спущенные жалюзи. Йеллинг слегка взмок, воротничок прилип к шее.

— Если предположить, что Люси Эксел отправилась к Жеро, почему же вы ее не сопровождали в тот вечер, когда она пропала? — спросил он.

— Она всегда мне говорила, когда собиралась к Жеро, а кроме того, я и сама понимала. Но в тот вечер она мне ничего не сказала и ушла неожиданно. Я узнала, что ее нет дома, когда уже было поздно ее догонять.

Артур Йеллинг кинул взгляд на красивые каштановые волосы Кэрол. Насколько верно, что женщин украшают даже недостатки. Эти каштановые волосы, которые у Стивов-мужчин казались недостатком, настолько они были толстыми и сухими, у Кэрол Стив превратились в достоинство. Мягкие, шелковистые, наверно, они стали бы еще красивее, если бы она поправилась.

— Извините, мисс, — задал он вопрос, уже почти не испытывая прежней скованности, — а что вы сами думаете по поводу того, что произошло с Люси? Почему она погибла в тот же час и в тот же день, что и Жеро?

Кэрол Стив с жадностью курила, пока сигарета не ожгла ей пальцы. У нее были красивые бледные губы. И красивые светлые глаза. Кто знает, каково ей приходится в этой семье. Это было бы не слишком прилично, но его так и подмывало прямо спросить об этом. «Извините меня, но скажите по правде, вы-то сами хорошо себя чувствуете в этом доме, среди всех этих правил и принципов?»

— Я могу думать самое разное. Но ни одно из моих предположений меня по-настоящему не убеждает. Может быть, она задумала убежать с Жеро из нашего дома. И привела это в исполнение. И произошел несчастный случай. Вот и все. Но многое этому противоречит…

— Например, портфель с деньгами, найденный далеко от машины, — продолжал за нее Йеллинг очень любезно, но настойчиво. — Почему портфель очутился далеко от машины?.. А потом почему как у Жеро, так и у Люси оказался почти одинаковым образом проломлен череп? Учтите, что Люси умерла не оттого, что утонула, а из-за перелома основания черепа. И Жеро тоже: он погиб не от того, что сгорел в аршине, а умер из-за перелома основания черепа.

— Да, я хорошо понимаю, это невероятная гипотеза. Но я не могу придумать ничего другого.

Йеллинг задумчиво, словно говоря сам с собой, продолжал:

— Мы установили наблюдение над двумя лицами. Кто знает, может, искать разгадку надо здесь — со стороны Жеро… Но это другой разговор… Я бы еще хотел услышать от вас, как жила тут Люси, как к ней относились, была ли она всем довольна…

— Довольна… — отозвалась Кэрол с некоторой иронией. — Не очень-то легко быть довольной в этом доме. И все же по-своему она была довольна. Конечно, она была бы счастлива уехать из этой трущобы, если бы только это было возможно, но научилась даже об этом и не мечтать.

И тут Йеллинг больше не выдержал. С грубой прямотой, свойственной робким натурам, он задал вопрос, который ему хотелось задать уже несколько минут:

— Ну а вы? Вам-то тут хорошо? Вы разделяете принципы вашего семейства? Мне кажется, что нет… — Подобный вопрос трудно было задать в более неделикатной форме. Йеллинг сам не заметил, как он у него вырвался, и покраснел.

Однако Кэрол, не обратив внимания на резкую

форму вопроса, ответила со всей непосредственностью:

— Хорошо мне тут или нет, не имеет большого значения. Человек всегда недоволен, где бы ни находился.

Казалось, она уклонилась от ответа. Но Йеллинг почувствовал, что для нее действительно не имеет значения, хорошо ли ей живется. Однако это означало, что даже для нее, тоже принадлежащей к этому семейству, дом Стивов не был раем.

— Простите, — вдруг спросил Йеллинг. — А вечером семнадцатого числа вы не вставали с постели? Вы ведь совсем не выходили из дома?

— Нет. Я вам уже это сказала.

— И, конечно, не имеется никаких свидетелей, которые могли бы это подтвердить?

— Нет, ни одного. Мы живем уединенно. Никто к нам не заходит. И мы ни к кому не ходим. Никто нас не знает…

Она хотела еще что-то добавить, когда послышался скрип винтовой лестницы, затем шаги, потом дверь отворилась, и на пороге появился все так же одетый, в своей неизменной серой соломенной шляпе на голове, Джереми Стив.

— Мне отец сказал, что вы здесь, — сухо проговорил он.

Йеллинг поднялся со стула. Этот человек всегда приводил его в некоторое смущение.

— Мне было необходимо задать несколько вопросов также и вашей сестре, — промямлил он извиняющимся тоном.

— Это ваше право, — отозвался Стив, не глядя на него. Он смотрел на сестру, потом обвел взглядом всю комнату; наконец заметил на полу два окурка, нагнулся, поднял, приоткрыл на минутку жалюзи и выбросил их из окна.

— Мне надо было бы еще немного поговорить и с вами… — обратился к нему Йеллинг, нарушив становящееся все более гнетущим молчание.

— Сейчас не могу. Мне нужно читать лекцию в Ассоциации новой науки. После нее я в вашем распоряжении.

— Если разрешите, я буду ждать после лекции у выхода. Буду очень рад вас послушать.

— Вход свободный для всех. Можете прийти и вы, — произнес Джереми Стив и распахнул перед 290

ним дверь, недвусмысленно намекая, чтобы он уходил.

— До свидания, мисс Кэрол. Извините, что вас побеспокоил, — слегка поклонившись, попрощался Йеллинг.

— До свидания, — ответила Кэрол Стив.

Джереми затворил за ним дверь и остался в комнате с сестрой. Йеллинг с удивлением обернулся, глядя на захлопнувшуюся дверь — свидетельство воспитанности этого профессора этики и морали.

Потом, прежде чем спускаться по опасной винтовой лестнице, сунул руку в карман и погладил лежавшую там зубную щетку, которую нашел в ящике Люси Стив.

— А теперь давайте-ка проверим алиби всей этой компании, — произнес он про себя. Вид у него был довольный.

Алиби были оформлены в виде документов и подшиты в папку «Стивы», занимавшую центральное место на письменном столе Йеллинга. Это были плоды работы, проведенной людьми Сандера, и Йеллинг, идя в Центральное управление, знал, что найдет там эти документы, как ему и обещал Сандер.

Придя на работу и проглядев документы, Йеллинг улыбнулся. Вместо того чтобы внести хоть немного ясности, эти алиби больше затемняли дело и ставили новые вопросы. В самом деле, относительно вечера 17-го числа, времени с семи до одиннадцати часов, Стивы представили следующие сведения: