Чтение онлайн

— Был профессором, — ответил Лесли Стив, наливая себе второй стакан. — Вы, наверно, прекрасно знаете из ваших архивов, что меня отстранили от преподавания из-за пьянства.

— Да, разумеется, знаю, — смущенно признался Йеллинг. На стойке бара заработал электрический миксер: какой-то парень заказал коктейль, а теперь смотрел на вращающиеся стеклянные шары, в которых смешивались напитки.

— Меня тоже всегда привлекала философия, — продолжал Йеллинг, повысив голос, чтобы его не заглушал шум миксера. — И помнится, не спал несколько ночей, пытаясь постичь проблему времени и пространства…

Наконец Лесли Стив, кажется, перестал ершиться,

— Дело в том, что неправильна сама постановка вопроса, — проговорил он. — Более того: этой проблемы вовсе не существует. Ибо время и пространство не являются задачей, требующей решения. Поэтому эта проблема так никогда и не будет решена.

— Вероятно, — сказал Йеллинг, — вы считаете, как и Кант, что время и пространство — не что иное, как формы нашего сознания.

— Так учат в школе, — проговорил Стив с глубоким презрением к Канту. — Так же как завтра будут изучать теорию искривленного пространства, а послезавтра еще какую-нибудь еще более новую теорию, давая ей лишь поверхностное объяснение. Но в действительности дело обстоит совсем по-другому…

Стив приостановился и взглянул на него с нескрываемым подозрением.

— Продолжайте, продолжайте, пожалуйста, — попросил Йеллинг с неподдельным интересом. — Меня эти проблемы очень занимают.

Лицо старика слегка нахмурилось. Он обвел взглядом плохо освещенное помещение, рекламные плакаты сигарет и напитков, свешивающиеся с потолка рулончики клейкой бумаги для мух и резко сказал Йеллингу:

— Вы пришли сюда вести разговоры о философии или для проведения расследования?

Йеллинг слегка покраснел.

— Разумеется, чтобы вести следствие… но не сердитесь, мистер Стив, я не отниму у вас много времени…

— Что вы хотите знать? — спросил все таким же резким тоном старик.

Йеллинг понял, что ничего не поделаешь. Сердечные отношения с представителями этого семейства исключались.

— Мне хотелось бы что-нибудь услышать о Люси Эксел. Получше познакомиться с ее жизнью. Как ей у вас жилось. Как к ней относились. Что, например, думаете обо всем этом вы…

Лесли Стив плеснул себе пива.

— Мне она нравилась, — проговорил он. — Может, потому, что я уже не так строг, как мои сыновья. Мне она казалась хорошей девушкой. Она жила плохо, в нищете, не получила ни образования, ни воспитания, но дурных наклонностей у нее не было… — Он выпил, рассеянно перевернул страницу книги и продолжал потеплевшим голосом: — Оливер любил ее. Он женился на ней не только, чтобы спасти, как он говорит. Он, наверно, в нее по-настоящему влюбился и хорошо к ней относился… Возможно, конечно, нашего хорошего отношения, так, как мы его понимаем, было для нее недостаточно… Мы, пожалуй, чуточку слишком прямые, искренние люди, мы не терпим никаких недоговоренностей, слабостей. И Джереми тоже неплохо к ней относился. Конечно, он слишком влезал ей в душу, требовал абсолютно во всем отчета…

— Вы считаете, что она была довольна жизнью в вашем доме? — спросил Йеллинг, сам удивляясь тому, что наконец ему удается хоть что-то узнать от одного из Стивов.

— Довольна она не была, но жила у нас, потому что должна была это делать. Этому она научилась у нас: выполнять свой долг, нравится это или нет.

— Вы полагаете, она могла задумать побег?

Лесли Стив вновь озлился. Голос его вновь зазвучал жестко и холодно — Стивы на это были мастера.

— Я не могу что-либо полагать по поводу того, что думают другие.

— Но ваше личное мнение? — не отставал Йеллинг, не обращая внимания на перемену его настроения — уж очень важен был этот разговор.

— Может, и задумала. Когда человек где-то не слишком хорошо себя чувствует, он думает о том, как бы уйти.

— А в тот вечер, когда она ушла, Люси ничего не сказала, куда собирается?

— Ничего не сказала. Но мне кажется, она хотела пойти к портнихе. Днем она говорила об этом с моей дочерью Кэрол.

— К портнихе… — задумчиво повторил Йеллинг. — …А когда она так долго не возвращалась, неужели вам не пришло в голову спросить у этой портнихи, действительно ли она к ней заходила?

Старый Стив прикрыл глаза, с досадой поморщился, захлопнул книгу, смирившись, что ему все равно не дадут читать, и произнес:

— Нет, эта мысль пришла и мне тоже, но только сейчас.

Йеллинг сказал как можно мягче, пытаясь его успокоить:

— А вы не могли бы дать мне адрес этой портнихи?

— Я вам его дам, когда мы в следующий раз с вами увидимся. Надо найти счет за прошлый год.

— Спасибо, мистер Стив. Вы очень любезны.

С чувством благодарности он налил ему пива, но, увидев, что старик следит за его действиями с несколько ироническим выражением, проговорил вежливо, но решительно:

— Я вам наливаю вовсе не потому, что хочу подлизаться. Просто, чтобы поблагодарить вас за действительно полезную для меня информацию.

Старик не подал виду, что задет. Он только наморщил лоб и, осушив стакан, пробормотал:

— Да мне не кажется, что я сказал вам что-то важное. Все вокруг об этом знают…

Он еще пытался иронизировать. Но Йеллинг повторил:

— Нет, это действительно важно, и я вам благодарен. Но, несомненно, у нас еще будет случай встретиться и поговорить, если вас это не очень побеспокоит.

Лесли Стив с добродушным видом утвердительно кивнул. Возраст и выпитое, наверно, немного смягчили его характер, агрессивный и фанатичный, как у всего его семейства. Он вновь обвел взглядом убогое заведение, в котором они сидели и где он проводил каждый свой вечер.

— Меня, — ответил он, — уже ничто больше не может побеспокоить.

Конечно, люди делятся на хороших и плохих. В сущности, эти два типа людей никогда не смешиваются, как хотелось бы думать тем, кто не любит четких разграничений. Плохой человек всегда в главном плохой, даже если у него иногда бывают добрые порывы. Патрик Жеро, по прозвищу Пэддер, наверно, мог быть отнесен — о таких вещах никогда нельзя судить с полной уверенностью — к категории хороших людей. Родившись в бедности, к сорока годам он достиг богатства, ему принадлежал самый большой сталепрокатный завод в штате. Такое богатство не дается случайно, по капризу судьбы. Он достиг его потому, что этого хотел. В молодости он работал токарем на маленьком заводике, выпускавшем будильники. Зарабатывал он такие гроши, что первый год питался только хлебом и молоком и ходил в штанах с дырой на заду. На второй год он смог купить себе новые брюки, на третий — смог обедать уже не одним молоком, но и сосисками, а раз в месяц есть хороший бифштекс. На четвертый год он стал владельцем этой фабрики. Но на будильниках много не заработаешь, и, прослышав, что прокат стали — дело куда более прибыльное, решил основать сталепрокатный завод. Он не знал толком, что это такое, но нанял специалистов, выслушал их объяснения, и не прошло и трех лет, как завод был построен и заработал на полную силу. Потом Пэддер подумал: «А почему, собственно, только один завод, а не два, три, четыре?» За идеей последовало дело, и он стал крупным промышленником, магнатом. Когда Пэддер был беден, у него не было друзей, ибо многие считали, что иметь друга-бедняка весьма хлопотно и опасно — от вас всегда может что-то понадобиться, и вы наверняка рискуете, что к вам обратятся с какой-нибудь просьбой. Но зато он не имел и врагов. Как только же он разбогател, между Пэддером и обществом возникли разногласия. Пэддер был хорошим человеком, а многие из его коллег были явно плохими людьми. У Пэддера был нюх, и, когда он заключал сделку, она неизменно оказывалась выгодной. Его же коллеги были лишь ненасытно жадны и в вечной погоне за прибылью нередко совершали неудачные спекуляции. В конце 30-х годов у Пэддера были активные деловые отношения с Эндрью Симеем — владельцем медных и серных рудников, а также с Майклом Мэттером — хозяином известной фирмы автопокрышек. Эта парочка вбила себе в голову во что бы то ни стало сделаться компаньонами Жеро, ибо компаньонство с ним сулило прибыли. Однако Жеро вовсе не желал иметь их в качестве постоянных компаньонов. Для каждой сделки он сам выбирал себе партнеров, делал предложение тому или иному предприятию, а когда дело было закончено, — все, до свидания, до следующей встречи! Однако Мэттер и Симей стремились к постоянному соглашению. На этой почве между ними начались раздоры, и Пэддер, которому они надоели, прекратил с ними все дела и при встрече даже не здоровался. Помимо этих двоих, имелось еще немало мелких врагов, завистливых, жадных, злословящих и сплетничающих, но эти были неопасны, и Пэддер делал вид, что их не замечает.