Чтение онлайн

— Ты пойдешь спать или будешь и дальше сидеть? — отложив книгу, внезапно как-то по-особенному сварливо и зло, как будто задумав его унизить, спросила Мариса.

Детектив вздохнул, встал, взял в руки плащ, подошел к шкафу и заглянул в него. Нашел несколько колючих шерстяных пледов, которыми, наверное, укрывались в холода зимой, собрал их, оттряхнул нафталин, начал пристраивать на полу перед печкой. Приподнявшись на локте и перегнувшись через край кровати, Мариса внимательно следила, за его приготовлениями.

— Я лягу тут — заверил ее, ответил на ее незаданный вопрос детектив.

— Не дури! — бросила она ему одновременно с угрозой и обидой.

Он вздохнул, отвернулся и снова сел к кровати спиной на пледы, задумчиво и мрачно уставился в огонь, играющий за матовой дверцей печки.

Ее рука осторожно легла на его плечо. Смятение и ледяное беспричинное беспокойство тяжелой, утягивающей в пучину одиночества и безысходности волной захлестнули его душу, словно на миг он сам почувствовал все то, что до этого читал в ее глазах, чувствовал в ее сердце.

От этого завораживающего прикосновения ему внезапно стало настолько печально и одиноко, что он непроизвольно поднял руку, ласково взял Марису за ладонь и, повернув голову, приложил ее руку к своей щеке. Темные, почти черные, отражающие рыжий огонь печи глаза Марисы горели прямо перед ним. Она улыбнулась ему печально и горько. Из последних сил сдерживая слезы, стараясь не играть лицом, она смотрела на него, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать в голос.

— Я знаю за кого ты меня считаешь… Я… — сказала она горестно и тихо.

— Я уже все давно понял — мрачным глухим голосом ответил он ей — с первых дней. Но раз у тебя приказ приглядывать за мной, я не собираюсь мучить тебя своим присутствием или прикосновением… Будешь спать на кровати, а я на полу, мне привычно.

— Ты дурак что ли! Не в этом дело… ляг рядом — настойчиво повлекла она его к себе.

Он тяжело кивнул, встал, перекрестился на иконы лег рядом с ней и укрыл их обоих одеялом, она подвинулась к нему щека к щеке. Прижалась всем телом, обхватила рукой за плечо и сказала ему тихо-тихо, словно кто посторонний мог услышать их.

— Обними меня — попросила она и зажмурилась — а я закрою глаза и представлю что ты мой муж. Что все хорошо, что у нас семья и дом и дети…

Он откинул волосы с ее лица, как можно более ласково поцеловал в лоб, бережно обнял. Не открывая глаз, она попыталась улыбнуться.

Наверное он слишком сильно устал, или неосознанно вложил в свои действия все остатки моральных и физических сил, не оставив для себя ничего, что тут же почувствовал что его глаза слипаются и он никак не может противостоять этой навалившейся на него тяжелой утомленной сонливости. Уже окончательно засыпая, на грани сна и яви, на один лишь только миг он увидел образ, почувствовал себя закованным в броню рыцарем или каким-то иным, совсем нечеловеческим существом, что прижимает к себе другое, тоже нечеловеческое создание, черное и ветреное, переплетаясь с ним не то многочисленным хвостами, не то шлейфами энергетических потоков, не то крыльями и тут же проснулся, встревоженный этим необычайно ярким и реалистичным, как вспышка молнии, видением. Но все было по-прежнему. И комната и отсветы печи на потолке, и колокольный звон далеко за окном и шум идущего за окнами ливня.

— Почему так поздно звонит колокол? — спросонья не сразу сообразил он. Стояла глубокая ночь, за окном было темно и тихо.

— Пожар — тревожным шепотом ответила Мариса. Наверное, ее внезапное беспокойство, что передалось ему во сне, или какое ее движение разбудили детектива. Она лежала, приподнявшись на локте, замерев, поводила головой как дикий зверь, прислушивалась к дождливой темноте. Ее глаза горели сумасшедшим пламенем, словно воспоминания пережитого ужаса разбередили какие-то страшные воспоминания в ее сердце. Ее лицо снова стало настороженно-холодным, но ее ладонь по-прежнему уверенно и твердо лежала поверх груди детектива, и ему почувствовалось, что в этом выразительном жесте в минуту хоть и далекой, но все же опасности, сокрыто гораздо больше, чем во всех словах, что она могла ответить ему на все его подозрения. Он поднял руку, коснулся пальцами тыльной стороны ее руки.

— Завра поедем, будем смотреть — словно убедившись в том, что колокол звонит не в их районе, мрачно улыбнулась Мариса и навалилась на Вертуру, с силой прильнула к нему, до боли сжала его плечо. Он поймал ее руку, сцепил с ней пальцы. Она ответила на его рукопожатие, пожав его пальцы в ответ.

— Заберу тебя в Мильду и назову тебя своей женой — перевернув ее на спину и прижав к подушке, заверил ее детектив.

Она не ответила ему. Только ее глаза сверкнули перед его глазами темным, мягким и бархатистым светом.

Стояла глубокая ночь. Заложив ногу за ногу, откинувшись на высокую резную спинку, Мариса в одной нижней рубахе сидела на стуле у окна перед рабочим столом, перевивала распущенную косу, курила. Вертура стоял за ее спиной, ласкал ее шею и плечи, глядел в окно, закончив с косой, она склонила голову, ласково прижалась щекой к его руке. Усталость, досада, подозрения и недоверие, что еще недавно ледяной стеной стояли между ними, словно остались где-то далеко за пеленой дождя, за окном. Тихая беседа о каких-то совершенно несущественных вещах сменила недосказанность последних дней.

— Поехали сейчас — внезапно спохватился детектив и выразительно заглянул ей в лицо — возьмем коней на почтамте до Эскилы, оттуда до Ронтолы, а там уже никто не догонит. Никто не выследит нас в такую погоду, никто не найдет. Прямо сейчас. Уедем из Гирты.

Она подняла голову, было улыбнулась, но задумалась и коротко ответила.

— Нет.

— Почему?

— Просто нет — резко ответила она. И ее глаза снова вспыхнули тем самым холодным и презрительным огнем, какой он замечал в ее взгляде все последние дни. Наваждение прошло, благостный тихий вечер завершился.

— Иди спать на пол — мрачно приказала она ему, сбрасывая его ладони со своих плеч.

— Сама иди на пол! Это мой дом, стерва! — также нарочито грубо и повелительно, нахмурился, скорчил гримасу, чтобы не засмеяться, схватил ее за плечо, толкнул, ответил ей детектив и упал на кровать по диагонали так, чтобы занять на ней как можно больше места. Она радостно и самодовольно заулыбалась, встала, подошла и резко, всем весом, навалившись на него, крепко обхватила его плечи руками, прижалась щекой к его груди.

Дождь стучал в окна. Фонарь на улице не горел. Наверное, снова отключили электричество. Колокол затих. Все было хорошо. Детектив поздно спохватился посмотреть сколько времени.

Завтра утром он хотел пойти в храм на литургию.

В воскресенье, после службы, в соответствии с должностной инструкцией, Вертура зашел в отдел, узнать, нет ли для него каких важных поручений. Из разговора капитана ночной стражи Германа Глотте и Фанкиля узнал, что ночью сгорел дом какого-то банкира недавно вернувшегося из поездки в Мирну. Предполагаемой причиной пожара было неосторожное обращение с огнем. Больше, за исключением того, что кто-то сорвал решетку, ведущую в старую канализацию под холмом Булле и пытался открыть за ней какую-то дверь, ничего особенного за эту ночь не случилось.