Чтение онлайн

Государем восхищались, почитали, а его враги, после личного с ним разговора, клялись ему в чистой верности. Без двоемыслия и ставок на подковёрные игры. Ходили слухи, что Венн, скрывая своё лицо, выходил на улицы, гулял среди толпы, чтобы узнать о переживаниях людей. Наверное, подобные действия вынуждали всех способных на обман трижды задуматься перед тем, как пытаться положить что-то себе в карман и спешить докладывать об успешном использовании средств из казны. Пакатор совершал такие тайные вылазки не только в Серекарде, но и в других частях Империи. О них никто не знал заранее, а когда было уже поздно, то расползалась молва о том, как кого-то осудили или же наградили.

Однажды Бенард встретился на рынке Оренктона с человеком, тот неподвижно стоял, всего лишь смотрел на небо. Ведомый нечто большим, чем рядовое любопытство, подошёл к незнакомцу. Глубокий капюшон скрывал в своём мраке лицо, а если какие-то черты проскальзывали, то их было недостаточно, чтобы узнать хоть что-то. Смотрящий в небесный простор заговорил, устремив взор, словно за облака: «Мы результат нашего времени. Мы результат древней случайности. Может ли зверь не испытывать голода? А можем ли мы не желать глотка свежего воздуха? Не думаю. Вот и он… не может избежать своей природы. Но мы должны попытаться встать на путь созидания. Спасай чужие жизни, спасай, мой друг». После этого повернулся, посмотрел на своего внимательного слушателя и протянул яблоко. На половину ярко-красное и на другую половину зелёное. Затем ушёл, оставив Бенарда один на один с вопросом, который он всё ещё хранит как семейную ценность. Мысль о том, что это был Государь Венн, не покидали его голову. Такая мысль обречена блуждать в глухой немоте хитросплетений догадок.

Два искателя Оренктонской Академии метались от одного прохожего к другому, впопыхах расспрашивали о чём-то, о чём-то очень важном, судя по горящим глазам.

— Белпер Бенард, белпер Бенард! — выкрикнула юная искательница с двумя разноцветными огоньками.

Белая перчатка остановился.

— Да, чем могу помочь? — спросил он с уставшим видом.

— Мы искатели из, — представился второй, у него из-под воротника выглядывала кожаная кираса.

— Я знаю кто вы. Ваши одежды сложно не узнать. Так чем могу помочь? Кого-то свалила болезнь, или нужна консультация?

— Мы ищем Вабан Ханда — это наш наставник. Не видели его?

— Мы вернулись из экспедиции, теперь не можем его найти, — протараторила Софистия. Вид у неё был крайне обеспокоенный.

— Раз вернулись, то, вероятно, он отдыхает. Или занимается своими исследованиями где-нибудь в укромном и тихом месте. Разве не этим он обычно занимается?

— Да, но сейчас всё иначе. Когда были в поездке, наткнулись на министерцев. Учитель Ханд убил гомункула и случайно наглотался его крови. После этого…вдруг стал себя странно вести…

— Скажите, белпер, вместе с кровью в его тело мог попасть мозговой червь? — задал вопрос Ифор.

— Как скоро появились изменения в его поведении?

— Практически сразу, — прошептала ученица.

— Как ты это поняла? Что он сделал? Лихорадка, раздражительность, потеря сознания и неконтролируемые судороги?

— Учитель Ханд…он выпотрошил гомункула. И не просто выпотрошил — а наслаждался этим…

— И всё? То есть он убил это отродье и…кажется, я понял. Вы же не намекаете на поющих червей, которые якобы контролируют сознание? Боюсь вас огорчать, но это вымысел. По крайней мере, в моей практике они не встречались. А опыт у меня, уверяю, немалый.

— А в теории он мог бы быть причиной изменений?

— В теории…может произойти что угодно. Но если подозреваете мозговых червей, то это может быть свиной червь, — предположил Бенард, замечая в их голосе следы желания не сболтнуть лишнего. — Однако маловероятно. Для личинки цепня нужно время, чтобы проделать путь от желудка до мозга. А вы сами говорите, что изменения случились вдруг. Как бы там ни было, когда найдёте его, ведите ко мне. Я осмотрю и приготовлю противогельминтное лекарство.

— Хорошо, спасибо вам, — поблагодарил Ифор. — Тогда мы должны найти его…как можно скорее.

— Когда я освобожусь, помогу вам с поисками.

— Спасибо вам огромное. Помощь нам не помешает, — произнесла Софистия, и юные искатели побежали дальше на поиски.

Весь оставшийся путь до нужного места внутренние сигналы предупреждали о чьём-то присутствии. Невидимый наблюдатель не сводил с него своих острых глаз, выдавал себя, запуская в шею пару десятков скрытых от взора игл. Очередная шутка сознания, озвученная недавним прошлым с высот сцены памяти. После возвращения из сожженного поселения, случай в лавке мясника не был первым. Все накопленные знания помогали ему удерживать равновесие на тонком канате понимания того, где реальность, а где нет. А боль, в свою очередь, хоть и крайнее средство, но очень действенное.

Приближаясь к Рыбацкой деревне, всё отчетливее вдыхался скользкий запах рыбы. С каждым шагом раздражающее нос свойство становилось всё сильнее и сильнее. Чем дальше, тем хуже. Из-за чего одна из сильных сторон Бенарда обернулась уязвимым местом. Он обладал выдающимся обонянием — способность слышать (иногда видеть) запахи множество раз дарила ему преимущество в приготовлении, например — снадобий. Когда только обучался, то заметил, что при верном приготовлении лекарственное средство источает определённый запах, а если допущена ошибка — слышится смрад рождённой неудачи. Он не знал, как описать этот запах, но был убежден, что так оно и есть. Иногда вообще, смотря на готовую настойку, видел состояние ингредиентов до момента их использования. Однажды даже помог поймать отравителя на улице Инсом, который считал себя лучше и умнее всех остальных вместе взятых, тот Своим пристрастием к редким ароматам подчёркивал свою исключительность. В итоге его «исключительность» и привела белпера к нему.

Ступая по портовой части города, белую перчатку сопровождала пара господ: господинРыбное Зловоние и господин Тайный наблюдатель. Они не покидали его ни на секунду. Если с первым всё было более-менее понятно, то второй вынуждал быть настороже. Чьи-то зоркие глаза откармливали тревогу, не позволяли расслабиться на пути к старушке.

Вообще, портовую часть Оренктона всегда обособляли, называли Деревней рыбаков, внутригородской деревней, которая якобы старше местных тёмных шпилей. Такому отчуждению способствовал ряд причин, одной из них считалось явное отличие в манере общения, но в сравнении с другой — сущий пустяк. Ходили слухи, что деревенщины странным образом почитают бескрайний простор Глухого моря, будто покланяются забытому Донному божку. Никто толком и не рассказывал, в чем же заключается странность — просто оправдывали всё беспокойными ощущениями. Кто-то внезапно падал в пучины тревоги, где покусывали маленькие зубы страха. А кто-то жаловался, что там, спустя время, начинает крутить желудок, да и не просто крутить, вся испытываемая боль превращалась в неизвестную форму наслаждения; правда, о подобном слышалось лишь единожды.

Настоящий густой туман сплетен и суеверий клубился вокруг самого названия. Считалось: при выходе в море могло случиться необъяснимое — люди утрачивали способность слышать. Например, рыбаки, сидя в одной лодке, видели только движения губ на лицах, искажённых непониманием происходящего. Тот с кем, буквально, недавно вел разговоры на житейские темы, становился глух. Что бы ни пытались сказать, слова не достигали ушей, даже собственных. Возвращаясь на берег всё приходило в норму, а произошедшее виделось молниеносным порывом фантазии.

Бенард, не обращая внимания на ноющую боль в пальце, достал из кармана клочок бумаги с желанием проверить адрес. Всё правильно, он там, где должен быть — нужная хижина уже в поле его зрения. Бегло осмотрелся и заметил живое движение — невидимый наблюдатель, который пускал рябь на поверхности вод спокойствия, был найден. Сначала ему думалось — это очередной отголосок бойни в Долиуме. Но на этот раз — всего лишь обыкновенный любопытный ворон. У него не было ни множества глаз, ни рук, тянущихся из клюва. Пернатый с интересом наблюдал за «белой перчаткой».