Политическая биография Сталина. В 3-х томах. Том 2
Шрифт:
Приведенные оценки Р. Конквеста сами по себе ничего не доказывают и являются всего лишь точкой зрения самого автора. На чем же он в дальнейшем строит систему доказательств? Прежде всего на том, что Киров якобы являлся реальной альтернативой Сталину и что тревожным сигналом для вождя послужило голосование на XVII съезде партии и предпринятая попытка заменить его Кировым на посту Генерального секретаря. Далее он делает такой вывод:
«Что могло бы последовать, если бы Киров стал Генеральным секретарем?
Политически он показал себя чрезвычайно способным тактиком. Есть немного доказательств того, что он был способен к управлению страной. Его представляли в качестве неподходящего для этой роли, поскольку он «не теоретик, а практический революционер». С другой стороны, его назначение Генеральным секретарем могло бы подразумевать появление некоего подобия подлинного коллективного руководства с разделением полномочий и низведением власти Секретариата к более низкому уровню» [816] .
816
Там же. p. 29–30.
Другим моментом, на котором акцентирует внимание Р. Конквест, является то, что якобы Киров имел серьезные разногласия со Сталиным в отношении политики коллективизации. Далее, американский советолог, не приводя никаких фактов, утверждает, что между Кировым и Сталиным имелись серьезные разногласия по вопросам внешней политики. В первую очередь речь шла о политике в отношении Германии. Мол, старые большевики после прихода Гитлера к власти видели в гитлеровской Германии огромную угрозу, а Сталин, наоборот, считал, что и с новым режимом можно развивать отношения. При этом в работе Р. Конквеста содержится ссылка на высказывание Сталина на XVII съезде партии о том, что приход фашистов к власти не может служить препятствием для развития нормальных межгосударственных отношений [817] .
817
Там же. p. 30.
Совершенно безапелляционно другой американский автор Р. Такер утверждает, что не может быть сомнений в том, что именно Сталин нес ответственность за убийство Кирова. Звучит это несколько расплывчато (нес ответственность!), но смысл вполне определенный [818] .
Выше я уже довольно подробно касался вопроса о так называемой попытке смещения Сталина и назначения на пост генсека Кирова. Думаю, что вновь возвращаться к этой теме нет смысла, поскольку вопрос, как мне представляется, выяснен и не нуждается в дополнительных подтверждениях. Разве что есть смысл привести еще некоторые дополнительные аргументы, в частности, мнение В. Молотова, который, несомненно, знал наверняка лучше, чем, скажем, Н. Хрущев, расклад сил в руководстве той поры и внутренние взаимоотношения среди ведущих партийных лидеров. Предоставим слово В. Молотову:
818
Роберт Такер. Сталин у власти. С. 266.
«…Он (т. е. Киров — Н.К.) и сам на первого не претендовал ни в какой мере. Он мог работать, но не на первых ролях. Первым его бы и не признали, я прямо вам могу сказать, особенно ответработники…
— Говорят: какой-то грузин правил Россией… — Тут еще есть такой момент, что Сталин, как грузин, инородец, мог позволить себе такие вещи в защиту русского народа, на какие на его месте русский руководитель не решился бы, — утверждает Молотов» [819] .
819
Феликс Чуев. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 311.
Мне думается, что оценки Молотова соответствуют исторической истине. Они подтверждаются и другими свидетельствами. Что же касается мнимых разногласий по вопросам внешней политики между Сталиным и Кировым, то они представляются надуманными. В действительности подобного рода разногласий не было. Позиция по кардинальным проблемам международной политики Советского Союза в тот период формировалась с учетом реального положения дел в Европе, и об этом пойдет речь в специальном разделе, посвященном комплексу внешнеполитических аспектов сталинской линии в тот период.
Характерно, что усердными проповедниками третьей версии выступали бежавшие на Запад бывшие крупные работники НКВД. Так, один из них А. Орлов (настоящая фамилия Л.Л. Фельдбин) после смерти вождя выпустил в США книгу под названием «Тайные преступления Сталина», в которой подробно описал пикантные обстоятельства, связанные с деятельностью НКВД процессами 30-х годов и характером отношений Сталина с органами государственной безопасности, а также и многие другие весьма любопытные моменты. Касательно рассматриваемого здесь вопроса, он написал следующее:
«Неудивительно, что в партийных кругах ходил слух о том, что Киров возглавил новую оппозицию, но ее удалось уничтожить в зародыше.
Сотрудникам НКВД также было известно больше чем следовало, и, видимо, через них информация о том, что ленинградское управление НКВД приложило руку к убийству Кирова, просочилась в аппарат ЦК.
В тех кругах партийцев, которые ориентировались в обстановке, было известно, что Ягода — лишь номинальный руководитель НКВД, а подлинный хозяин этого ведомства — Сталин. Эти круги прекрасно понимали (или догадывались), что раз НКВД замешан в убийстве Кирова, значит, убийство совершено по указанию Сталина.
О том, что тайна убийства Кирова в общем-то перестала быть тайной, Сталин узнал с запозданием. Ягода, снабжавший его разнообразной информацией, в том числе и сводками различных слухов и настроений, боялся докладывать об этом. В ушах Ягоды все еще звучала бешеная сталинская реплика: «Мудак!», брошенная ему в Ленинграде. Видные члены ЦК, постепенно узнавшие тайну убийства Кирова, тоже не спешили сообщить об этом Сталину, поскольку этим они автоматически зачислили бы себя в категорию людей, знающих «слишком много».
В общем, когда все это стало известно Сталину, было уже поздно думать о более тщательном сокрытии истины. Оставалось только одно: объявить открыто, что убийство Кирова было делом рук НКВД, и отнести все на счет Ягоды» [820] .
820
Александр Орлов. Тайная история сталинских преступлений. СПб. 1991. С. 230.
Кстати сказать, именно информация типа приведенной выше, служила и служит до сих пор основной материально-доказательной базой, на которую ссылаются как западные, так и российские авторы, пишущие на данную тему. Сюда надо добавить и свидетельство Г. Люшкова, крупного работника НКВД принимавшего участие в расследовании убийства Кирова, а затем, в 1938 году бежавшего в Японию. В момент своего бегства он являлся начальником Управления НКВД по Дальнему Востоку. Приведу довольно обширную часть заявления, сделанного им после бегства, имеющую прямое отношение к рассматриваемому вопросу.
«Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом, так как я активно сотрудничал со Сталиным в проведении его политики обмана и терроризма. Я действительно предатель. Но я предатель только по отношению к Сталину… Таковы непосредственные причины моего побега из СССР, но ими только дело не исчерпывается. Имеются и более важные и фундаментальные причины, которые побудили меня так действовать.
...Я впервые почувствовал колебания со времени убийства Кирова Николаевым в конце 1934 года. Этот случай был фатальным для страны так же, как и для партии. Я был тогда в Ленинграде. Я не только непосредственно занимался расследованием дела об убийстве Кирова, но и активно принимал участие в публичных процессах и казнях, проводившихся после кировского дела под руководством Ежова… Перед всем миром я могу удостоверить с полной ответственностью, что все эти мнимые заговоры никогда не существовали и все они были преднамеренно сфабрикованы. Николаев, безусловно, не принадлежал к группе Зиновьева. Он был ненормальный человек, страдавший манией величия. Он решил погибнуть, чтобы стать историческим героем. Это явствует из его дневника.
…Сталин использовал благоприятную возможность, представившуюся в связи с делом Кирова, для того, чтобы избавиться от этих людей посредством фабрикации обширных антисталинских заговоров, шпионских процессов и террористических организаций.
Так Сталин избавлялся всеми мерами от политических противников и от тех, кто может стать ими в будущем. Дьявольские методы Сталина приводили к падению даже весьма искушенных и сильных людей. Его мероприятия породили много трагедий. Это происходило не только благодаря истерической подозрительности Сталина, но и на основе его твердой решимости избавиться от всех троцкистов и правых, которые являются политическими оппонентами Сталина и могут представить собой политическую опасность в будущем…» [821] .
821
Реабилитация. Политические процессы 30 — 50-х годов. С. 183.
Наверное, читатель уже утомлен цитатами и ссылками на свидетельства тех, кто прямо обвиняет Сталина, что он являлся виновником убийства Кирова. Пожалуй, на этом стоит остановиться. Остановиться, но не поставить точку. Точку можно будет поставить после того, как будут приведены контраргументы, опровергающие данную версию. В подтверждение и обоснование своей позиции по этому вопросу я буду апеллировать прежде всего к доводам здравого смысла и к логике, поскольку каких-то новых фактов и свидетельств, подтверждающих свою правоту я не могу привести. Ведь и до меня переворочено столько дел и материалов различными комиссиями по реабилитации, но и эта работа не прибавила ничего принципиально нового в доказательную базу.
Но прежде чем перейти к контраргументам, представляется уместным сослаться на мнение такого крупного специалиста в этом вопросе, каким является А. Кирилина. Ее точка зрения базируется на глубоком исследовании и анализе огромного массива фактов и архивных документов, на сопоставлении различных показаний. Уже в силу этого ее обобщающая оценка достойна внимания.
Она пишет, что убийство Кирова «было той козырной картой, которая разыгрывалась многими политическими лидерами в своих целях. Сначала ее цинично использовал Сталин для укрепления режима личной власти, создания в стране обстановки страха и беспрекословного повиновения. Затем трагическим выстрелом в Смольном воспользовался Н. С. Хрущев для развенчания культа личности великого диктатора.