Чтение онлайн

1922 г. стал рубежным в культурной жизни страны. После организации Главлита было принято постановление ВЦИК и СНК от 3 августа 1922 г. «О порядке утверждения и регистрации обществ и союзов, не преследующих цели извлечения прибыли, и порядке надзора над ними». С этого момента работу по утверждению и регистрации обществ и союзов, а также надзор за их деятельностью осуществлял НКВД.

Нельзя оценивать отношения между властью и интеллигенцией по принципу «жертвы – злодеи». Очень многие инициативы шли «снизу», от интеллигенции, стремившейся к компромиссу с властью. Усилия литературных организаций, главным образом, были направлены на достижение чисто материальных целей: регулярного государственного финансирования через органы управления культурой (Наркомпрос РСФСР), гарантированной издательской базы (включая реализацию книжной продукции), организации положительной критики. Поэтому желание «вписаться» в официально признанные объединения было обусловлено не столько победой одного направления над другим, сколько чисто прагматическими соображениями выживания в сложной идеологической и экономической обстановке.

Этапным для литературных организаций явился поворотный в идеологии период 1928-1929 гг. Для того чтобы обеспечить правовую основу для ликвидации литературных группировок попутнического толка, сначала было утверждено новое «Положение об обществах и союзах, не преследующих целей извлечения прибыли». Согласно постановлению ВЦИК – СНК РСФСР от 6 февраля 1928 г. выборные должности в таких объединениях могли занимать только лица, не лишенные избирательных прав, цели обществ не должны были противоречить общим целям социалистического государства. Для проведения перерегистрации в ГПП и НКВД были созданы специальные отделы. Сначала с помощью перерегистрации избавились от попутнических организаций, уничтожив и без того небольшое разнообразие в идейно-художественных направлениях и эстетических вкусах, сохранив основные литературные организации-монстры.

Своеобразным «буфером» между литераторами и властью должна была стать Федерация писателей. Однако если на начальной стадии создания ФОСП речь шла о защите профессиональных и социальных прав «мастеров пера», то в дальнейшем все большее место в ее работе занимали вопросы «проработки» и наказания «провинившихся» литературных организаций и их отдельных членов. Разумеется, деятельность подобной «общественной» организации щедро поощрялась, морально и материально. Таким образом была создана еще одна контролирующая и регулирующая бюрократическая структура, предтеча Союза писателей и Литфонда.

В результате ограничения издательской деятельности литературных организаций и их массовой ликвидации в литературной среде создалась тяжелая обстановка. Так была подготовлена почва для эпохального постановления 1932 г. «О перестройке литературно-художественных организаций» и создания единого Союза советских писателей. Эта «перестройка» была направлена на унификацию и централизацию политической цензуры.

В основе всей концепции радиопропаганды лежит, прежде всего, природа канала передачи информации, что и определяет суть ее специфики. М.И. Ромм писал в своих воспоминаниях о том, что И.В. Сталин на просмотре одного из фильмов А.Б. Столпера ужасно возмутился, услышав закадровый голос диктора: «Что это за загробный мистический голос я слышу все время?» После этого в течение многих лет было запрещено включать в документальные фильмы дикторский текст. Исключение было сделано по специальному разрешению Сталина только для привычного голоса Юрия Левитана [640] . Вопрос: почему? Ответ не так-то прост, как кажется. Согласно последним исследованиям Института мозга, сила воздействия голоса без изображения на подсознание человека велика, это воздействие обладает уникальными свойствами и особенностями. Они использовалась древними религиозными сектами, такими как древнегреческие пифагорейцы, в некоторых ответвлениях иудаизма, ислама, где во время богослужения жрец, учитель, священник произносили слова учения не на виду у аудитории, а находясь за ширмой или занавеской. Как подчеркивает в своих записках о кинематографе Ю.М. Лотман, видеть говорящего – значит понимать, что мы слышим мнение одного конкретного человека, с которым мы можем не соглашаться. Голос-невидимка претендует на большее – на абсолютную истину, как говорится, на истину в последней инстанции. Психологи утверждают, что в раннем детстве, когда человеком командуют больше всего, ребенку меньше приходится видеть говорящего взрослого, находящегося часто слишком высоко над его головой или за его спиной. Все эти обстоятельства еще раз доказывают авторитарные свойства невидимого голоса, придающего содержанию речи оттенок бесспорности и директивности. И здесь важны, прежде всего, интонации говорящего, тембр его голоса, действующего больше внушением, чем логикой и аргументами [641] , и действительно, создаваемые средствами радиожурналистики и радиоискусства звуковые художественные образы играют огромную роль в формировании социальной психологии общества, моральнонравственных критериев, эстетических и этических норм.

Эти необыкновенные свойства «великого говорящего» были гениально распознаны В.И. Лениным и его окружением буквально с первых шагов технического развития радио в России, сначала в качестве военного средства (радиобомбы, оперативная связь), а затем как мощного идеологического орудия партии, так называемого «митинга миллионов», которому даже в самые тяжелые для советской власти дни оказывалось предпочтение в государственном финансировании [642] . Здесь большевиками учитывались два важнейших фактора – с одной стороны, особая русская привязанность и предрасположенность к устной речи, которую так тонко подметил еще Морис Палеолог [643] , с другой – огромная территория России, а также большой процент малообразованных людей.

История формирования государственного пропагандистского канала весьма примечательна, поскольку развитие радио как средства связи, его информационного и творческого потенциала совпало с процессом становления сталинского режима. С одной стороны, не надо было ломать старые традиции и формы. С другой, как нечто совершенно новое, радио в своей и содержательной, и организационной основе очень чутко впитывало все атрибуты тоталитарной власти. Вот почему «чудо XX века», действительно зарождавшееся как народная трибуна и мощное культурное средство, трансформировалось в «постоянно бубнящую черную тарелку» [644] , символизирующую сталинскую эпоху. Эта история особенно показательна с точки зрения понимания происшедших в этот период необратимых деформаций, которые сделали всю систему социокультурных ценностей советского общества незыблемой.

Не стоит забывать, что речь идет о зарождении нового синтетического коммуникативного канала, с развитием которого мир обрел новые нсихо-эстетические формы общения и получения информации. Особую привлекательность радио имело в глазах обывателя, мифологизировавшего всех, кто был связан со «звучащим невидимкой», для обывателя радио имело своеобразную притягательную силу. Поэтому так непросто и противоречиво складывались взаимоотношения между «четвертой властью» и «властью первой», отчетливо сознававшей зависимость своего политического успеха от уровня ангажированности журнализма [645] . Вообще заслуги прессы и журналистов в становлении и «обслуживании» тоталитарных режимов не только значительны, но зачастую и определяющи. Подмена нравственных основ профессиональной этики журналиста принципами «партийности печати и литературы» обусловила функции и характер советских масс-медиа. Впрочем, общим местом является утверждение о том, что об уровне демократии в государстве свидетельствует наличие независимой и самостоятельной журналистики и что, напротив, тоталитарный режим различными средствами, от непосредственной цензуры до мер финансовой, кадровой и иной политики, стремится к созданию системы «карманных» массмедиа, полностью зависимых от власти.

Именно в связи с той действительно первостепенной ролью, которая была исторически отведена радио в 1920-1930-е гг., особое значение приобретает анализ механизма идеологического руководства им со стороны партии и государства, формирования системы контроля над его работой.

Прежде всего следует выделить те специфические аспекты, которые характеризуют контроль над радио со стороны господствующей идеологии. Эта специфика вытекает из правового статуса информационного канала. Статус, в свою очередь, напрямую обусловлен законодательством в области свободы слова и печати; организационными формами собственности радиокомпаний и агентств, радиопередающих средств связи; конкретными формами и методами идеологического контроля над содержательной частью радиосообщений.

Формирование радиоэфира идет по нескольким направлениям: определение структуры вещания – «эфирной сетки» или программы вещания, с помощью которой осуществляется распространение общественнополитических, культурных и других ценностей [646] , и организация непосредственного контроля (предварительного и последующего) цензурными органами микрофонных материалов. Непосредственный контроль проходит в два этапа: 1) просмотр и утверждение микрофонных папок; 2) прослушивание (тотальное или выборочное) радиопрограмм [647] . Здесь достаточно четко можно проследить картину складывания системы контроля внутри Радиокомитета.

Система сталинской радиопропаганды складывалась в первое десятилетие существования пролетарского государства, что почти совпало по времени с началом речевых радиопередач и организацией регулярного вещания. Становление государственно-идеологического контроля над радио прошло следующие периоды: 1911-1920 гг. – «военно-технический»; 1921-1924 гг. – организационно- и творчески-«поисковый»; 1924-1928 гг. – создание «идеальной модели» организационного начала и внутреннего содержания вещательных программ, становление жанрово-тематической структуры радиожурналистики, формирование основ радиорежиссуры; 1928-1933 гг. – «ведомственный» – принадлежность радиовещания сугубо техническим ведомствам – Наркомпочтелю РСФСР, а затем Наркомату связи СССР, возникновение системы радиопропаганды; 1933-1990 гг. – «государственный» – от создания Государственного Радиокомитета при СНК СССР вплоть до основания в 1990 г. альтернативного государственного канала – ВГТРК, позже независимых коммерческих телерадиовещательных компаний – НТВ и ТВ-6.