Чтение онлайн

Представители разных сословий и после реформ Александра II Освободителя имели разные права. Весьма показательны, например, такие строки в Своде законов Российской империи 1899 года: «Дворянин свободен от всякого телесного наказания как по суду, так и во время содержания под стражей», «Лица духовного состояния изъемлются от телесного наказания», «Купец, учинивший преступление, за которое по закону определено телесное наказание, освобождается от сего наказания» [244] – а в отношении крестьян ничего подобного сказано не было. То есть высечь дворянина или купца было невозможно даже по приговору суда, а крестьянина можно было не только по суду, но и без всякого суда – просто по распоряжению вышестоящего чиновника.

Одной из первых попыток создать единый для страны свод законов являются «Судебники» 1497 и 1550 годов. Они объединяли правовые нормы со времен Древней Руси и Московского княжества: уставные грамоты, княжеские указы, Русскую Правду и др. Спустя 100 лет началась работа над составлением нового перечня законов государства Российского. Земский собор 1648–1649 годов собрал и утвердил Соборное уложение – самый полный для своего времени свод законов, кодифицировавший нормы от «Судебника» и до середины XVII столетия.

В течение двухсот лет, вплоть до 20-х годов XIX века, Соборное уложение являлось основным законом Российской империи. За это время русские самодержцы издали больше 30 тысяч законодательных актов, которые не были приведены в систему, оставались разрозненными, а иногда, в связи с условиями хранения, недоступными даже и для высших сановников (просто терялись в архивах).

Лишь во второй декаде XIX столетия началась работа над созданием нового кодекса, которая была поручена законотворцу, видному государственному деятелю, реформатору М. М. Сперанскому. Нужно пояснить, что в царской России главным и единственным законодателем был сам император, что делало кодификацию права весьма непростым делом. Документы, на которых стояла подпись его императорского величества, пересмотру, сокращению или правке, естественно, не подлежали. Все они, сколько бы их ни было, являлись действующими законами – по крайней мере до тех пор, пока не находился более поздний указ, отменяющий действие предыдущего. Учитывая витиеватый слог и описательный стиль большинства законов (Екатерина II, к примеру, любила в документах объемные вступления о величии России), выявить в них противоречия было отнюдь не просто.

Дополнительные сложности составляла норма, запрещающая толкование законов. Об этом свидетельствует «Наказ императрицы Екатерины II, данный Комиссии о сочинении проекта нового Уложения» 1767 года (само новое Уложение было попыткой создать законодательную базу государства – впрочем, неудачную, в 1768 году Уложенная комиссия была распущена). В наказе, в частности, говорилось: «Судьи, судящие о преступлениях потому только, что они не законодавцы, не могут иметь права толковать законы о наказаниях. Так кто же будет законный оных толкователь? Ответствую на сие: Самодержец…» [245] .

И далее: «Надлежит в рассуждение брать смысл или разум закона, а не слова». «Ежели право толковать законы есть зло, то также есть зло и неясность оных, налагающая нужду толкования… Законы должны быть писаны простым языком…» [246] – и т. д.

Императорские указы, таким образом, могли восприниматься только как цельный документ, исключающий различные трактовки содержащихся в них норм. Выход оставался один – публикация в буквальном смысле всех указов.

М. М. Сперанский справился. Первое в истории «Полные собрание законов Российской империи» (1830 г.) состояло из 45 томов, в которых были собраны законодательные акты с 1649 по 1825 год. Вторая часть, изданная одновременно с первой, состояла из 6 томов, куда были включены указы здравствовавшего императора Николая I. В 1884 году началось издание третьей части (закончилось в 1916 году). Она состояла из 33 томов указов Александра III и Николая II.

Одновременно издавался «Свод основных государственных законов», из которого были исключены очевидно устаревшие и отмененные указы. Его удалось издать всего в 15 томах.

Сперанский проделал работу огромной ценности. Хоть и нельзя не отметить, что юридическое применение законодательной базы Российской империи оставалось весьма непростым.

Невозможно говорить о революции в России без понимания того, как развивалась общественная мысль, каких концепций придерживались и какие идеи вынашивали различные социальные группы, от властных кругов до бунтарей. Помня, что «политика есть самое концентрированное выражение экономики» [247] , этот важный разговор мы начнем с анализа экономических доктрин. В современной России любому понятно, что подразумевается под фразой «правительство проводит либеральный курс», понятно, что рыночному детерминизму существуют многочисленные альтернативы, вокруг которых ломают копья экономисты и политики. Но ведь какой-то курс, очевидно, проводило и царское правительство?

Прежде чем перейти к эволюции отечественной экономической мысли, остановимся вкратце на развитии экономической мысли Западной Европы, чтобы иметь материал для сравнения.

В Западной Европе первые экономические концепции появились в XVI веке, как ответ на развитие капиталистических отношений, возникновение рынков в масштабах целых государств и рынков между государствами. Такие взаимодействия сформировали запрос на государственную экономическую политику. Соответственно, первые теоретические разработки касались вопроса о том, как сделать страну богатой, что совершенно закономерно, так как от богатства в данном случае зависело все, вплоть до проблем содержания армии.

Самый очевидный и напрашивающийся ответ был таков: исключить отток денег (золота и серебра) из своей страны в другие страны. Для этого первоначально рассматривались как достаточные сугубо административные меры, но вскоре стало ясно, что куда выгоднее активно участвовать во внешней торговле, поддерживая при этом положительный торговый баланс, – путем снижения экспортных и повышения импортных пошлин. Само собой, для проведения такой политики следовало производить товары, которые пожелают купить за границей, следовательно, развивать промышленность. Эта концепция, позже получившая название меркантилизма, была подробно изложена в работе Антуана Монкретьена «Трактат политической экономии» (1615).

С этой работой связано и появление термина «политическая экономия». Просто «экономия» происходит от греческих «экос» – дом, и «номос» – закон, то есть законы ведения домашнего хозяйства. Греческое слово «полития» означало государство. Таким образом, «политическая экономия» была наукой об экономике государственной.

В центре внимания меркантилистов было только денежное обращение. В XVII веке теоретики политэкономии, разрабатывая проблему ценообразования, пришли к вопросу формирования стоимости, а отсюда – к затратам труда в вопросах стоимости; экономисты обратились к сфере производства, увидев в ней источник национального богатства более глубинный, более определяющий, нежели простое денежное обращение. Французская школа физиократов, стремясь структурировать уже производство и труд, в значительной мере запутала ситуацию, утверждая, что первичным, определяющим все остальное, является производство земледельческое – как производящее исходный, первичный продукт. С их точки зрения, существовал земледелец, продукт производящий, землевладелец, продукт получающий, и остальные классы, находящиеся как бы на «зарплате» у двух первых – ремесленники, промышленники и т. д. Вместе с тем физиократы поставили вопрос о существовании общественных классов – по отношению людей к сельскохозяйственному производству.

Тема становления и развития классовой теории, которую ошибочно приписывают марксизму, значительно шире краткого обзора западной экономической мысли, и к ней мы обязательно вернемся.

XVIII – начало XIX века – период расцвета политической экономии. В работах Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) и Давида Рикардо «Начала политической экономии и налогового обложения» (1817) были изложены целостные экономические теории, выявлены объективные законы экономического развития, получила свое развитие классовая теория и т. д.

Конец ознакомительного фрагмента.