Политическая лингвистика
Шрифт:
В целом анализ рассматриваемой модели свидетельствует о ее высоком прагматическом потенциале. Соответствующие модели метафоры подчеркивают типовые прагматические смыслы «преступность» и «иерархичность» современного общества, «несамостоятельность» многих политических деятелей. Показательно, что эта модель практически всегда несет негативную оценку действительности, особо выделяя отсутствие в стране свободы, нравственную ущербность и вик-тимное самосознание русского народа, который безропотно мирится со своим положением, а на выборах отдает предпочтение законченным негодяям.
Криминальная метафора пронизана концептуальными векторами тревожности, опасности, агрессивности, противоестественности существующего положения дел, резкого противопоставления «своих» и «чужих», что, видимо, отвечает потребностям современной политической речи. Можно предположить, одна из причин активизации данной модели – это реальное обострение криминальной обстановки, что отражается в народном сознании: давно замечено, что находящиеся в центре общественного сознания явления становятся источником метафорической экспансии. Вместе с тем активное использование в речи «криминальной метафоры» (как и едва ли не смакование в средствах массовой информации картин реальных преступлений), несомненно, влияет на общественную оценку ситуации в стране, внушает мысль о том, что общество действительно пронизано криминальными связями и отношениями, что в России преступление – это норма, а подобные умонастроения опосредованно могут сказываться на уровне преступности в обществе.
1. Чем можно объяснить столь широкое использование криминальных образов в современной российской политической коммуникации?
2. Какие фреймы выделяются в составе рассматриваемой модели? Охарактеризуйте слоты одного из этих фреймов.
3. Насколько криминальная метафора соответствует традициям отечественной политической коммуникации?
4. Как связаны между собой в текстах криминальная метафора и лексико-фразеологические средства блатного жаргона?
Глава 7
Политическая метафора в тексте
В предшествующем разделе рассматривались закономерности метафорического моделирования в общем континууме современной политической коммуникации. Наша следующая задача – рассмотрение роли концептуальной метафоры в организации конкретных речевых произведений.
При исследовании текста важную роль играет анализ текстовых категорий. Для настоящего исследования наиболее важными параметрами текста как коммуникативной единицы являются категории цельности (целостности) и связности. Целостность текста ориентирована на план содержания, на смысл, она обусловлена законами восприятия текста, т. е. стремлением читателя соединить все компоненты текста в единое целое. Категория целостности отражает восприятие текста адресатом. Читатель воспринимает текст как некоторое единство, хотя и не всегда до конца осознает причины такого восприятия. Существующая в том или ином тексте система концептуальных метафор может способствовать восприятию данного текста как определенного единства.
Связность текста – это взаимодействие его элементов, которое позволяет читателю воспринимать отдельные части текста как взаимодействующие между собой. Традиционно к числу средств связи текста относят лексические и синонимические повторы, местоименные замены, дублирование некоторых грамматических признаков. К числу обеспечивающих связность текста элементов языка во многих случаях относится и система метафор: как показывают даже предварительные наблюдения, метафоры в политических текстах обычно представляют собой не случайный набор абсолютно автономных элементов, а своего рода систему. Организующим стержнем этой системы становится та или иная метафорическая модель.
Развернутая концептуальная метафора (параллельно с другими средствами) способна обеспечивать связность и цельность текста, она усиливает эстетическую значимость и прагматический потенциал текста, акцентирует его смысловое и эмоциональное единство. Политические тексты часто организованы таким способом, что в них ясно ощущается доминирование какой-то одной метафорической модели (или ряда взаимосвязанных моделей). В этом случае в тексте обнаруживается значительное число взаимодействующих метафор, соответствующих этой модели. И эта система метафор способствует восприятию текста как определенного единства, она связывает отдельные части текста в единое целое.
Развертывание метафорической модели в политическом тексте
Способность к развертыванию в тексте – важнейшее свойство концептуальной метафоры. Так, если в тексте появляется та или иная концептуальная метафора (например, «политическая деятельность – это война»), то можно ожидать ее развертывания по самым разнообразным фреймам. Политические войны, как и настоящие боевые действия, ведутся по определенным законам, в них есть победители и побежденные, каждая армия иерархически организована, в ее составе выделяются батальоны, полки, дивизии и другие структурные подразделения, участники боев имеют разнообразные воинские специальности (диверсанты, разведчики, пехотинцы и др.), в штабах разрабатывается стратегия и тактика военных действий, участники боевых действий атакуют и защищаются, они применяют различные виды вооружений и т. д. Примером такого развертывания модели в пределах относительно небольшого фрагмента текста может служить следующий фрагмент из опубликованной в газете «Известия» статьи М. Соколова:
Представьте себе армию, где вовсе нет младших офицеров, где старшие офицеры проводят все время в грызне между собой, пришельцы со стороны соглашаются поступать на службу лишь в чине не меньше генерал-лейтенанта, где на время скоротечных перестрелок спешно нанимают немного ландскнехтов, а бодрый главнокомандующий все время орет: «Вперед, чудо-богатыри!». Эта победоносная армия – наша нормальная российская партия.
В пределах последующего текста статьи продолжается развертывание концептуальной метафоры ПАРТИЯ – это АРМИЯ. В более объемном тексте нередко обнаруживается взаимодействие метафорических моделей с однотипными сферами-источниками, сферами-мишенями и концептуальными векторами.
Рассмотрим наиболее типичные виды развертывания метафорических моделей.
1. Развертывание в тексте одной доминирующей модели. При подобной организации текста в нем преобладают метафоры, относящиеся к одной модели (а иногда даже – к одному фрейму). Эти метафоры организуют текст, служат средством связи его частей, обеспечивающим целостность восприятия. Такие модели можно назвать доминантными для соответствующего текста.
В качестве примера рассмотрим особенности развертывания метафор из сферы-источника «Мучения и смерть» в статье Александра Проханова «Березовскому выгодна смерть ТВ-6», опубликованной в газете «Аргументы и факты». Метафорический образ, заданный уже в самом заголовке, развертывается в тексте: автор воспринимает «смерть» телеканала ТВ-6 как очередной шаг к политической смерти его владельца. Соответствующие метафоры выделены в тексте курсивом. Ср.:
Березовскому выгодна смерть ТВ-6
Мне не жалко журналистов ТВ-6. Если они и жертвы, то жертвы собственного снобизма. Никакой свободы слова внутри корпорации быть не может – это блеф. Звезды ТВ-6 были скальпелями, зажимами и пинцетами в руках олигархов – сначала Гусинского, потом Березовского. Информационным спецназом, готовым служить щедрому хозяину. Миф об их «святости» и «непреклонности», достойных Джордано Бруно, лопнул в тот миг, когда они поддались искушению сменить суверена. Киселев предал Березовского и пошел к Лесину искать компромисс. Пожелав уцелеть, команда ТВ-6 пренебрегла образом мучеников свободы слова. А в нем заключался их единственный иммунитет – их боялись сжечь, думая, что святые не горят. Но чары рассеялись, и их тут же вышвырнули вон.
Я думаю, что большая часть команды вернется на нТв. Вернется Сорокина – пластичная, обожающая кокетничать с мужчинами, демонстрируя свое либидо. Может быть, вернется сам Киселев. Посмотрите на судьбу Доренко – другой креатуры Березовского.
Это были щипцы, один конец которых держал в руках Борис Абрамович, а на другом с хрустом лопались такие большие орехи, как Примаков и Лужков. Но сегодня Доренко неизвестен. Он лег под ту же могильную плиту, под которой лежит Невзоров. Это некрополь Березовского. Он, словно античная богиня, превращает талантливых журналистов в трупы.
Новый Троцкий. Березовскому выгодна смерть ТВ-6, Он понимал, что канал не удержать, но сделал все, чтобы эпатировать публику и власть. Дело в том, что над ним занесен меч правосудия – олигарха могут схватить через интерпол и привезти в кандалах в «Лефортово». И уже бы схватили, будь Борис Абрамович просто жуликом, обокравшим страну через «Аэрофлот». Но теперь он политический изгнанник, мученик, новый Троцкий – это гарантирует ему свободу и финансовую активность на Западе. Смерть ТВ-6 удачно легла на скандал, вызванный его обвинениями в адрес ФСБ. Люди подумают: ага, Березовский знает правду о роли спецслужб во взрывах домов. Потому Путин его и удалил.
На самом деле для Путина было невыносимо оставаться «креатурой Березовского». Эту пуповину, сотканную из разных влияний, из компромата, ему надо было так или иначе оборвать.
Есть гипотеза, что Березовский и Гусинский связаны с западными разведками. Но их роли изначально различались. Они словно два брата, рожденные разными матерями. Гусинский – более осторожный, бархатный: барин, режиссер. Березовский – отважный политик. Он привык рисковать, наслаждаться опасностью. Гусинский ходил в ермолке, делал ставку на мировое еврейство. Березовский выбрал позицию националиста, патриота России, ради этого, наверное, и крестился.
Что их объединяет, так это неправедно нажитый капитал. С чего начинал Гусинский – с приватизации задарма огромных кусков московской недвижимости, накачки «Мост-банка» бюджетными деньгами. Березовский создавал капитал на аферах «ЛОГОВАЗа», «АВВЫ». Потом были «Сибнефть», «Аэрофлот»… По правде, в России вообще не было праведного капитала. Но Гусинского и особенно Березовского, в отличие от собратьев по бизнесу, погубила претензия на власть. Более тихие олигархи уцелели, и пример этих двоих их многому научил…
«Ху из мистер Березовский?» У Бориса Абрамовича печальная судьба. Он не уничтожен, но оставлен медленно умирать. Он будет дергаться, как лягушка, но не та, что взбила масло в кувшине с молоком, а лягушка, пришпиленная к лабораторному столу. Возможно, он сумеет подпортить имидж президента на Западе, но не сильно. За то, что Путин пустил американцев на аэродромы Средней Азии, ему многое готовы простить: и дело Пасько, и закрытие ТВ-6. Он дорог миру не меньше Горбачева и Ельцина. А кто такой
Березовский? Думаю, этот вопрос вслед за Путиным скоро начнут задавать и на Западе.
Метафоры из понятийной сферы «смерть» в данном тексте постоянно взаимодействуют с криминальными образами (занесен меч провосудия, могут схватить через интерпол и в кандалах привезти в «Лефортово, жулик, обокравший страну через «Аэрофлот», приватизация задарма огромных кусков московской недвижимости, аферы «ЛОГОВАЗа», «АВВЫ» и др.). Эпизодически в тексте встречаются метафоры, восходящие и к другим понятийным сферам: родство (словно два брата, собратья по бизнесу), игра (блеф), религия (святость и непорочность, античная богиня), однако все эти образы и количественно, и по их роли в организации текста значительно уступают метафорам, относящимся к доминантной модели.