Чтение онлайн

В анализируемой части вновь активно используются разнообразные стилистические фигуры, особенно антитеза, инверсия, риторические вопросы, парцелляция.

В концовке рассматриваемой статьи интенсивное и (что особенно важно) неконтролируемое обществом развитие современных средств массовой информации метафорически представляется как стихийное бедствие, в борьбе с которым государство имеет право пойти на чрезвычайные, но необходимые для спасения людей меры.

Представленные материалы показывают, что даже в относительно небольшой публикации может быть использована не одна доминантная модель, а несколько последовательно сменяющих друг друга моделей, каждая из которых может рассматриваться как доминантная для соответствующего раздела текста. Каждая из этих моделей акцентируется за счет применения разнообразных стилистических фигур (антитеза, лексические и иные повторы, инверсия, риторические вопросы, парцелляция), интерстилевого тонирования с использованием просторечной и жаргонной лексики (ломка, «ящик», потаскуха, таращит глаза) и использования метафор в сильных позициях текста (эпиграф, первые и последние фразы структурных частей текста, концовка текста).

Акцентированию метафоры очень способствуют ее интертекстуальные связи: в начале текста это не только эпиграф, но и полемика с участниками телепередачи, посвященной памяти А.Д. Сахарова, а также ссылки на слова и невербальную реакцию знакомых автору телезрителей. Во второй и третьей части статьи яркими приметами интертекстуальности становятся ссылки автора на ведущие темы материалов СМИ в предшествующие недели: эпидемию «коровьего бешенства» в Европе, пожар в Останкинской телебашне, стихийные бедствия. В статье используются прецедентные тексты в форме прямой и несобственно прямой речи, в форме описания содержания реплик (ведущий Шустер гостю поддакивал, неудобных вопросов не задавал), применяется частичный повтор цитаты из эпиграфа, а также трансформированные цитаты: «Сахаров (в подлиннике – Пушкин) – это наше все» (по Апполону Григорьеву); «Что такое хорошо и что такое плохо» (по Владимиру Маяковскому). Читатель обнаруживает в тексте упоминания прецедентных ситуаций (пожар в Останкинской телебашне, эпидемия коровьего бешенства) и прецедентных имен (Сахаров, Елена Боннэр, Горбачев, Чикатило).

Разнообразные способы акцентирования метафоры усиливают ее роль, с одной стороны, в обеспечении цельности и связности текста, а с другой – в представлении данного текста как части политического дискурса и – шире – как одной из составляющей национальной культуры.

1. Объясните, что такое акцентирование метафоры в тексте? Какие способы акцентирования метафоры рассмотрены в данной главе?

2. Перечислите сильные позиции метафоры в тексте. Почему к числу этих позиций относятся первые и последние фразы текста?

3. По каким признакам можно выявить метафорическую модель, занимающую в данном тексте доминантное положение?

4. Каково соотношение сознательности и непроизвольности при акцентировании автором метафор в тексте?

5. Возможны ли случаи, когда в тексте одновременно выделяются две-три доминантных модели или же не выявляется ни одной такой модели?

6. Проанализируйте средства акцентирования метафор в одном из политических тестов (по выбору студента).

7. Проанализируйте политические тексты, имеющиеся в предыдущем разделе, с точки зрения способов акцентирования в них доминантных метафорических моделей.

Для современной политической публицистики очень характерны метафорические заголовки, призванные привлечь внимание читателей, заинтересовать их и побудить прочитать основной текст. Заголовок статьи – это своего рода ее реклама, поэтому вполне закономерно взаимодействие метафорического заголовка с системой метафор в основном тексте статьи. Как правило, метафора в заголовке статьи раскрывается и развертывается в ее основном тексте, такой заголовок во многом предопределяет читательские ожидания в отношении содержания текста и его метафорической системы. Вместе с тем предварительные представления читателя о содержании текста во многих случаях не оправдываются или оправдываются не в полной мере.

При изучении соотношения метафорического заголовка статьи и ее основного текста нередко обнаруживаются специальные стилистические приемы: эффект обманутого ожидания, эффект усиленного ожидания и эффект оправданного ожидания.

1. Эффект обманутого ожидания появляется в том случае, когда мнение, сложившееся у читателя о содержании публикации по ее заголовку, опровергается по мере прочтения. Возможны три варианта возникновения на основе метафоры эффекта обманутого ожидания.

В первом случае метафорический заголовок может быть ошибочно воспринят как неметафорический, во втором случае неметафорический заголовок ошибочно воспринимается как метафорический, а в третьем – смысл метафоры до знакомства с основным текстом воспринимается иначе, чем после знакомства.

Примером возможного ошибочного восприятия метафорического заголовка как неметафорического может служить статья А. Кокшарова «Новобрачные при смерти» (журнал «Эксперт»), в которой речь идет не о состоянии здоровья молодых супругов, а о том, что объединение двух слабых банков (метафорически названных «новобрачными») не привело к созданию одного сильного. Аналогичный эффект может возникнуть при знакомстве со статьей П. Кирьяна «В ожидании реванша», в которой вопреки возможным ожиданиям говорится о том, что падение курса евро, возможно, скоро закончится и общеевропейская валюта возьмет таким образом метафорический «реванш» у доллара. В статье В. Горбунова под заголовком «Минусы и плюсы «крепкой крыши»» (журнал «Эксперт») анализируется экономическое положение Ачинского глиноземного комбината и возможные последствия перемены собственников у ряда предприятий алюминиевой промышленности.

Примером возможного ошибочного восприятия неметафорического заголовка текста в качестве метафорического может служить название статьи А. Теребунова «Как «Комсомолка» обула Вовку Путина» (Комсомольская правда). Когда в современном политическом дискурсе упоминается фамилия «Путин», то у адресата создается мнение, что речь пойдет о президенте России (даже если Путин фамильярно назван «Вовкой»). Соответственно смысл этого заголовка воспринимается как метафорический: трудно предположить, чтобы сотрудники редакции в буквальном смысле занимались обувью президента. Однако реально речь в статье идет об однофамильце президента, ребенке-сироте, которому на средства газеты были куплены подарки, в том числе обувь.

Аналогичный эффект используется в статье С. Поживалко «Губернатор в собственной стихии» (Аргументы и факты). При ознакомлении с заголовком можно предположить, что слово «стихия» используется в нем метафорически, однако при чтении статьи оказывается, что это слово использовано в первичном значении, так как в тексте рассказывается о том, что на Кубани прошли обильные снегопады и администрация края испытывает значительные трудности в борьбе со стихией.

Рассмотрим случаи, когда метафорический смысл заголовка после прочтения статьи воспринимается совсем иначе, чем до знакомства с основным текстом.

Заголовок статьи А. Розензафта и М. Мошкина «Терроризм: кровное родство» (Московский комсомолец) позволяет предположить, что в нем использована метафора, указывающая на связь терроризма с другими социальными феноменами. Однако оказывается, что в публикации представлен иронический комментарий к словам палестинского лидера Ясира Арафата о том, что «с исторической точки зрения, евреи и арабы – это двоюродные братья». Как известно, арабский и еврейский языки действительно относятся к одной семито-хамитской языковой семье и в этом смысле вполне можно говорить о родстве арабского и еврейского народов. Однако в политической коммуникации о языковом «братстве» между народами обычно вспоминают, когда требуется обосновать особо близкие отношения между народами, а арабские и еврейские «кузены» сейчас пребывают в состоянии вооруженной конфронтации. Поэтому делается вывод о том, что новая большая война способна разрушить любое братство.