Чтение онлайн

В ход была пущена магия таких лексем, как nation (нация) и desh (страна) в совокупности с постоянной апелляцией к имени страны и древним, часто мифологическим, аналогам, чтобы вызвать насквозь пропитанное индуизмом чувство национальной солидарности. «Dainik Jagran» сообщила, что «правительственное заявление по поводу Рам-сету вызвало землетрясение по всей стране» [DJ, 18.09.2007]; далее газета утверждала, что «преступление, совершенное правительством, не может быть прощено», и оповестила, что «страна призвала [председателя ИНК] Соню Ганди и премьер-министра к ответу» [DJ, 24.09.2007]. «Sunday Hindustan Times» процитировала президента БДП Раджнатха Сингха, назвавшего аннулирование выделенной для паломников к Амарнатху земли «национальной трагедией» [Sunday Hindustan Times, 06.07.2008]. СМИ повторяли, словно заклинание, выражения «культурное наследие» и «цивилизация миллионов и миллиардов (sic!) безымянных индусов», которые чувствовали себя «оскорбленными» и готовы были немедленно заявить об этом.

«Лексика войны» существенно подкреплялась визуальным материалом, который газеты размещали на первых страницах и / или внутренних разворотах, полностью посвященных одному из двух событий. Локализуя Рам-сету, они воспроизводили карту южной оконечности Индии и соседней Шри-Ланки в соседстве со снимком NASA. Обозначая местоположение Амарнатха, они публиковали карту северных районов страны, включая и Азад Кашмир, находящийся по ту сторону «линии контроля», в состав Индии. Таким образом, почти в одно и то же время страна увидела себя в кольце проблем, «оскорбляющих чувства» индусов.

Эта картография неизменно сопровождалась видеорядом протестов и насилия, приводящих к несчастным случаям и бессмысленным разрушениям. Изображения разгневанных активистов или раненых людей в состоянии ужаса и шока соседствовали со сценами материального ущерба, запечатленного через клубы дыма и всполохи пламени. Визуальные образы массовых манифестаций и сопутствующего транспортного коллапса оказывали более сильное воздействие, чем вербальная информация, и подхлестывали тех, кто еще не определился. Фотографии политических и религиозных лидеров, высказывавшихся о Рам-сету и Амарнатхе, и картинки с мест символических акций – как, например, игра на флейте в храме или имитация ведийского жертвоприношения прямо на оживленной улице, – в целом ни о чем не информировали, но давили на чувствительность и призывали каждого к посильному участию.

Изображения детей еще больше подстегивали читателей и зрителей, поскольку невинность детского личика, катастрофически контрастируя с кошмаром из мира взрослых, вызывала особо острые эмоции. «Hindustan Times», например, поместил фотографию девочки с индусским ритуальным знаком во весь лоб: она держала в руках меч участника кампании «Заполним тюрьмы, но идеалы не предадим!». Жирный шрифт пояснения сообщал: «С раскрашенными лицами и яркими флагами дети идут к суду, чтобы подвергнуть себя аресту» [HT, 21.08.2008]. СМИ подчеркивали, что в протестующих толпах в Джамму преобладали индусские детишки («тысячи детей», «дети из всех возрастных групп») и женщины, в то время как ребятня из других частей Индии была задействована для ролевого изображения многочисленных Рам и Хануманов 34 в общественном пространстве – на площадях и улицах. Газеты подчеркивали, что подобные сцены – десятки и сотни загримированных под Раму малышей – особенно трогали публику, воспринимавшую это зрелище как сошествие на землю божественных клонов, готовых бороться с несправедливостью.

Не секрет, что визуальные – натуралистические или символические – образы, распространяемые СМИ, обладают огромной мощью, которая и провоцирует чувство гнева, побуждающее к совместным акциям. Эти образы запечатлеваются в сознании людей, превращаясь в компоненты коллективной памяти, которая диктует понимание общности: так индусы хиндиязычного хартленда начинают ассоциировать себя в большей степени с индусами из других регионов, исповедующими иные формы индуизма, чем с проживающими рядом с ними мусульманами или христианами. Перефразируя название книги Грега Фило [Philio, 1990], изучающего воздействие телевизионных месседжей и конструктов на восприятие и сознание зрителей, можно утверждать: «Увидеть – значит поверить».

Политологи и социологи, исследующие формы бытования современного индуизма, хорошо знакомы с терминами «синдикатный», «монолитный» и «организованный», применяемыми для характеристики религии мейнстрима. Они также осведомлены об использовании новейших технологий при конструировании «образного» индуизма и о его «семитизации» в процессе унификации под контролем сил хиндутвы, в результате чего создается вполне авраамическая версия с Рамой в качестве верховного бога. Собственно, нет ничего нового в попытках индусского национализма упрочить свой религиозно-культурный диктат на территории Индии: Роберт Фрайкенберг еще 20 лет назад, размышляя о дефиниции фундаментализма применительно к понятиям «индусы» и «Индия», жестко сформулировал: «В современном использовании эти термины – близнецы» [Frykenberg, 1993, p. 233]. Нет никакой особой новизны и еще в одном подтверждении способности индуизма быть воинствующим и агрессивным («…как будто единственный способ оставаться индусом – это бить кого-нибудь или защищать себя» [Mehta, 2004, p. xvi]) 35 , в том числе, и по отношению к самому себе. Идея самоистязания транслируется во множестве деталей, как, например, в самом начале уже упомянутого репортажа («Принесен в жертву на алтарь ненависти. Война из-за земли в Джамму и Кашмире породила культ смерти…») 36 : «…В Джамму, по ту сторону горной гряды Пир-Панджал, Кулдип Кумар Догра завершил трагическим актом самоубийства речь, в которой он требовал предоставить индусам землю возле Амарнатха. Лидеры хиндутвы представили смерть Догры как образец для подражания и получили от аудитории желанный ответ. Протестующие выразили готовность не только умирать, но и убивать» [H, 20.08.2008].

Анализ медийных технологий применительно к «Движению в защиту Рам-сету» и «Агитации в защиту Амарнатха» выявляет особый – выстраиваемый медийной селекцией – образ «вечной религии», пытающейся единовременно, раз и навсегда, снивелировать различные оттенки индуизма и заключить территорию страны в «объятия» священных символов. Это достигается навязчивым рефреном всех публикаций, утверждавших, что причиной «Движения» и «Агитации» является феномен «оскорбленных чувств», демонстрирующий «чувствительный» характер религии идусов. Такая легкая возбудимость отчасти коренится в ставшем привычным для индусов «чувстве обиды», которое взращивалось начиная с XIX в. и приобрело институциональную форму в различных традиционалистских и ревайвалистских организациях. Еще десять лет назад исследователь «хиндиязычной медийной революции» Робин Джеффри утверждал: «Газеты создают пространство для совместной деятельности, которой раньше быть не могло» [Jeffry, 2000, p. 18].

Когда в 1980-х годов процесс «рамаизации» страны только запускался, такого необозримого пространства и таких причин для совместной деятельности не существовало: и то и другое является инновацией. Более того, обе святыни расположены на диаметрально противоположных концах от «пояса хинди» в Северной Индии, который как раз и обеспечивал «пространство» для предшествующих «движений» и «агитаций» и до сих пор остается штаб-квартирой манифестаций «шафранового» индуизма. Здесь же находятся и редакции лидеров хиндиязычной прессы, которые «продолжают работать над стандартизацией языка, вырабатывая его приемлемые формы» [Jeffry, 2000, p. 99], в том числе изобретая разные обороты, базирующиеся на разнообразных синонимах лексемы «удар» для обозначения «оскорбленных чувств». Это также объясняет превышение числа хиндиязычных аналогов по сравнению со способами выражения именно этой идеи на других региональных языках Индии.

Сравнительная новизна и отдаленное местоположение обеих святынь, которые, к слову, не обнаруживаются в «классических паломнических маршрутах», известных из традиционной литературы, обеспечили дополнительный импульс для объединения индусских душ и тел. «Души» получили гигантскую дозу мифологической информации, давно известной и «вновь вскрывшейся»; «тела» обнаружили новые векторы модернизированных в духе религиозного туризма паломничеств – религиозной практики, во все времена используемой в целях освоения и присвоения пространства. В результате интерес к Амарнатху пробудился и за пределами собственно Джамму, соседних Химачал-Прадеша и Панджаба: в 2012 г., наряду с упомянутыми выше отделениями банков Джамму и Кашмир, для регистрации паломников открылись окна в 100 «специально отобранных» почтовых отделениях, равномерно расположенных по всей Индии [H, 24.05.2012]. К укрытым водой островкам Рам-сету, никогда не являвшимся объектом поклонения, также потянулись паломники и туристы.

В период, когда «Движение» и «Агитация» оставались центральной темой в североиндийской прессе, я ожидала нового эксперимента из области социальной инженерии, который бы соединил Амарнатх и Рам-сету растянувшимися в пространстве грандиозными процессиями. Эта мысль возникла по аналогии с «жертвоприношением ради единства» в 1983 г., когда ВХП запустил одновременно три марша (от Северного Хардвара к мысу Канья-Кумари на юге, от непальского Катманду к Рамешвараму и от Гангасагара в Западной Бенгалии [но на востоке от Центра] до Сомнатха на западе страны) [Frykenberg, 1993; van der Veer, 2000, p. 124] 37 . Однако за более чем два десятилетия стремительного технологического прогресса страна оказалась стянутой иными, не менее прочными, связями, еще более успешно продвигающими эксплуатацию клише о национальном и духовном единстве севера и юга. БДП «грозила тем, что любая уступка сепаратистским и антинациональным (зд. и далее выделено мной. – И.Г.) силам в вопросе о предоставлении Амарнатху земли немедленно вызовет общенациональный протест» [H, 30.06.2008] и «повсеместный хартал в стране» [H, 03.07.2008]. Президент БДП Раджнатх Сингх обратился к СМИ с такими словами: «Святыня Амарнатха и ежегоднее паломничество к ней – это звено, соединяющее всю страну в единую цепь» [Sunday HT, 06.07.2008]. Другие СМИ, оставляя в стороне «кровавые битвы» между политическими противниками, пропагандировали «реалистический подход», который утверждал превосходство героев не только «Рамаяны», но и персонажей из других индусских источников, «признаваемых от Кашмира до Канья-Кумари и от Катака до Атака» 38 .

Несомненно, СМИ удалось собственными методами объединить проблемы Амарнатха и Рам-сету в логическое и эмоциональное целое. Оба топонима не только соседствовали в одной газете, на одной странице и даже в пределах единого материала, но перекликались друг с другом из-за одних и тех же имен и организацией, которые были вовлечены в протесты по обеим проблемам. Они соревновались друг с другом, предполагая и подсказывая в заголовках и содержании статей, как можно манипулировать обоими символами в электоральных целях. Например, в статье «Амарнатх и Сету будут фигурировать в предвыборных планах БДП» говорилось: «Одновременно с неразберихой из-за земли для Амарнатха, подбросившей БДП новый ход в ее тактике хиндутвы, партия также решила раскручивать историю с Рам-сету для удержания на плаву своего главного идеологического средства и сохранения своих ключевых электоратов. По вопросу об Амарнатхе партия намеревается представить события так, что правительство поддалось давлению фундаменталистов-исламистов, требовавших аннулировать законное выделение земли и исполнение судебных решений. По вопросу об археологической экспертизе в отношении Рам-сету она будет обвинять правительство в оскорблении чувств индусов, наносимом посредством сомнений в существовании бога Рамы» [TI, 16.08.2008]. Другая новость – о маршрутах Л.К. Адвани, тогдашнего кандидата БДП на премьерский пост, – все-таки соединила шиваитскую святыню Амарнатха с Рамой, верховным божеством «организованного» индуизма, посредством физического пемещения: «В среду в Бхадрачаламе в Андхра-Прадеше он посмотрел “Священный храм Рамы”, хиндиязычную версию телужского фильма о возведения храма 39 , а в пятницу заторопился на поклон в пещеру Амарнатха в Кашмирскую долину… Там ему доложили, что НДП, вместе с Конгрессом сформировавшая правительство в штате, не позволяет нормально функционировать Комитету святыни…» [Sunday TI, 22.06.2008]. Нандини Сундар из Делийской школы экономики соединила обе ситуации с темой «оскорбленных чувств» и ролью СМИ в статье для «Hindustan Times»: «…по крайней мере, два недавних случая касательно религиозно значимых мест – Амарнатха и Рам-сету – ярко свидетельствуют о вопиющем потакании силам хиндутвы за счет всего остального, в том числе чувств индусов. И это было сделано ведущими СМИ и основными политическими партиями…» [HT, 26.08.2008].