Чтение онлайн

4. Во всех этих системах в определенной мере практикуется рыночный социализм. Однако государственные корпорации в этих системах мало чем отличаются от частных корпораций. Они функционируют посредством примерно таких же бюрократических корпоративных структур, как частные корпорации под руководством наемных управляющих, которые обязаны избегать потерь и обеспечивать прибыли. Нет никаких заметных различий между руководством государственных и частных корпораций.

Государственная собственность некогда являлась ключевым институтом социалистической модели общества; она по-прежнему занимает центральное место в коммунистической системе. Но за годы, прошедшие после Второй мировой войны, демократические социалисты утратили весь энтузиазм в отношении государственной собственности. Более многообещающими стали выглядеть другие методы и институты, особенно налогообложение, ведущее к перераспределению доходов, в комплексе с программами социального обеспечения и кейнсианскими технологиями поддержания высокого уровня занятости. Кроме того, социалисты убедились, что упорядоченное приобретение государством коммерческих предприятий путем покупки, а не конфискации, не влияет существенным образом на распределение богатства (в демократических обществах, как правило, считают необходимым именно покупать). Демократические социалисты, живущие в недемократических системах, не видят никакого смысла в передаче предприятий государству. И даже в демократических государствах выгода от передачи предприятий в руки государственной, а не частной бюрократии с течением времени подвергается все большим сомнениям, особенно по той причине, что основной контроль над предприятием осуществляется рыночными методами.

В результате после приступа социалистической лихорадки в конце Второй мировой войны дело обобществления предприятий снова перешло в руки несоциалистов. Я говорю «снова» потому, что инициатива и самых ранних, и позднейших попыток организации государственных предприятий принадлежала вовсе не сторонникам социализма, которые проводили бы ее по принципиальным или идеологическим мотивам. Например, государственные монополии на табак, соль, спички, алкоголь создавались меркантилистами в качестве легких источников государственных доходов. В XIX веке проводилась национализация муниципальных коммунальных предприятий, железных дорог, телефона, телеграфа, предприятий по снабжению электроэнергией. Эти меры были вызваны трудностями осуществления контроля над «естественными монополиями», порожденными новыми технологиями. В конце Второй мировой войны в Великобритании началось движение социалистов за национализацию; часть мероприятий по национализации во Франции (например, национализация компании Renault) была проведена для наказания коллаборационистов. В Италии большое количество промышленных предприятий в руках государства было наследием фашистского режима. В 1960-х и 1970-х годах в Западной Европе проводились мероприятия по национализации, считавшиеся полезными для экономического роста; они вызывали позитивные эмоции у работников плановых органов, бюрократов и бизнесменов, но не у социалистов.

До сих пор так и не ясно, станет ли государственное предприятие практическим инструментом экономического роста. Планирование в том виде, как его осуществляют в рыночно ориентированных системах, то есть в основном через косвенный рыночный контроль, может применяться и к государственным, и к частным предприятиям. Государственными предприятиями управляют в режиме суверенитета потребителя, а не суверенитета плановых органов и не методами прямого авторитарного контроля, поэтому они не очень приспособлены для реагирования на директивы государства. В прошлом часто задавали вопрос о том, в силах ли центральное правительство осуществлять существенно более эффективный контроль над государственными предприятиями, чем над частными корпорациями. Во Франции, например, поведение частных «железодобывающих предприятий и сталелитейных заводов также зависело от политики правительства, как и поведение национализированных депозитных банков или находившейся во владении государства компании Renault». А «в Италии национализированная нефтяная промышленность зависела от распоряжений государственных органов не меньше, чем полностью находившаяся в частной собственности химическая промышленность»12. Утверждалось, что национализация центральных банков в Великобритании и Франции не привела к усилению государственного контроля над ними13.

Рыночный социализм не соперничает с обычной структурой власти коммерческого предприятия; меры по реформированию организации рабочих мест и корпоративного управления проводятся на частных предприятиях столь же активно, как и на государственных. Не отмечено на государственных предприятиях данных стран и каких-либо инициатив руководства в отношении прибыли и общественных интересов. Во Франции руководители государственных корпораций являются членами ассоциаций работодателей, и «общий менеджерский дух» уничтожает любые различия, наличие которых можно было бы предполагать14. Руководителей частных корпораций во многих странах назначали управляющими государственных корпораций.

Государственные предприятия также проводят политику, сходную с той, что практикуют частные предприятия. Французская компания Renault, находящаяся в государственной собственности, вступила в сговор со своими конкурентами — частными компаниями с целью взвинтить цены. То же самое государственные корпорации делают в Италии. В Великобритании председатель правления находящейся в государственной собственности сталелитейной корпорации продемонстрировал, что изменилось немногое, заявив о своих возражениях против стимулирования конкуренции между подчиненными ему заводами: «Но ведь тогда в выигрыше окажутся потребители»15. Чтобы войти в братство менеджеров, руководители государственных предприятий, очевидно, должны ассимилироваться среди своих более многочисленных коллег — менеджерами частных предприятий. Однако по причинам, которые мы рассмотрим ниже, в системе с преобладанием государственных предприятий, где большинство составляют их директора, ситуация может стать совершенно иной.

В США рыночные предприятия, находящиеся в собственности и управлении государства, играют очень незначительную роль — на них приходится менее 2 процентов национального дохода и занятости16. Снабжение электроэнергией частично национализировано. Многие муниципалитеты — а крупные почти все — владеют собственными системами водоснабжения. Национализированы некоторые железные дороги и большая часть внутригородского транспорта, а также значительная доля страховой отрасли (посредством введения обязательного страхования по старости и от безработицы). Федеральные и местные власти владеют жильем и арендуют его. Многие штаты обобществили оптовую и розничную торговлю крепкими спиртными напитками. Вода для орошения продается в основном федеральными властями. Власти штатов управляют платными шоссейными дорогами. Существует огромное число государственных структур, владеющих и управляющих складами, верфями, конвейерами, элеваторами и другими сооружениями транспортных терминалов. Все они продают свои услуги на рынке17. Суммарный уровень продаж военторгов PX’s — специализированных магазинов розничной торговли — выше, чем у таких сетей магазинов, как Woolworth’s, J.C. Penney или Montgomery Ward18. По некоторым оценкам, общее число государственных предприятий в США составляет 18 000.

В других рыночно ориентированных системах управляемые государством рыночные предприятия обычно играют более важную роль. Ниже следует информация об их доле (в процентах) в общей занятости19:

Австрия

13

Ирландия

13

Франция

12

Великобритания

12

Италия

11,5

Швеция

10,5

Финляндия

10

ФРГ

9

Бельгия

8

Нидерланды

8

Норвегия

6

Люксембург

5,5

Канада

5

Дания

5

Новая Зеландия

5

Австралия

4

США

3

5. Во всех этих системах профсоюзы во многих отношениях не интегрированы в систему. Силы профсоюзов в разных странах неодинаковы. Ниже следуют оценочные сведения о доле членов профсоюза в общей численности рабочей силы (в процентах)20:

Швеция

более 55

Австрия

50

Бельгия

50

Великобритания

40

Аргентина

35

Нидерланды

35

Италия

35

ФРГ

30

Япония

30

Канада

25

Чили

25

США

25

Франция

20

Мексика

20

Индия

менее 5

Большинство людей не считают профсоюзы производственной организацией — такой, как семья, предприятие и государственное учреждение21. Их функцию не рассматривают как общественно необходимую — считается, что их узкая задача состоит в защите особых интересов собственных членов. Сами руководители профсоюзов часто именно так и формулируют цели своей деятельности. В этом они отличаются от лидеров бизнеса, которые никогда не высказывают сомнений в осуществлении ими общественных функций, даже если при этом их мотивация ограничивается получением прибыли. Забастовки, снятие определенных ограничений для рабочих и более высокие расходы на заработную плату, которых иногда удается добиваться профсоюзам, часто придают им амплуа разрушительного, а не созидательного социального института. Что касается работодателей, то даже те, кто привержен принципу коллективных переговоров, обычно продолжают смотреть на профсоюзы как на подрывную силу, противостоящую традиционной структуре корпоративной власти.

Члены профсоюзов зачастую сами враждебно настроены по отношению к своему профсоюзу. Последние десятилетия ознаменовались для европейского профсоюзного движения сдвигом процесса принятия решений о распределении работ и праве на работу от руководства профсоюзов, где действовали уже установившиеся профсоюзные процедуры, к спонтанно возникавшим обсуждениям на уровне низовых профсоюзных организаций22. В некоторых профсоюзах отношения между руководством и рядовыми членами не лучше, чем между работниками и работодателями. Что касается США, то там уже несколько лет идет фактическое сокращение численности членов профсоюзов как доли рабочей силы23. Сам тред-юнионизм все больше подвергается критике за свой эксплуататорский характер, поскольку его победы в виде увеличения заработной платы достигаются за счет не членов профсоюзов24.