Чтение онлайн

Однако каждый серьезный участник этой игры зависит от помощи других лиц, признающих его власть. Поэтому каждый крупный игрок, вовлеченный в процесс контроля над другими, в свою очередь находится под контролем своих собственных сторонников. Иногда конкурирующие поддерживающие группы делят влияние и продолжают бороться за верховную власть. После «культурной революции» в Китае власть оказалась разделенной между тремя вотчинами: армия во главе с Военным комитетом Линь Бяо; группа по делам «культурной революции» во главе с Чэнь Бодой и Цзян Цин и правительственный аппарат во главе с Государственным советом Чжоу Эньлая3.

Некоторые поддерживающие организации не стремятся играть определяющую роль при принятии решения о кандидатуре верховного правителя. Они лишь оказывают влияние на тех, кто находится у власти или может вскоре получить власть. Поэтому они действуют с молчаливого согласия правительства или других, более сильных поддерживающих групп.

В большинстве стран верховная власть стремится использовать такие организации — группы интересов — как источники информации. Часто они выступают в роли каналов передачи информации населению. В результате между группой интересов и представителем власти устанавливаются тесные связи, отчего возникает взаимное влияние. Это происходит даже в системах с высокой степенью авторитарности. Коммунистические и фашистские системы запрещают деятельность групп интересов, но мы убедимся, что таковые существуют и в этих системах в виде неформальной свиты различных лидеров.

Элементы политики

Таким образом, государство и политика включают, по крайней мере, следующие элементы:

• Государство в первоначальном смысле слова, осуществляющее различные функции с помощью структуры власти, внешне выглядящей как иерархия.

• Верховный правитель, составляющий часть иерархии и ведущий борьбу за самосохранение.

• Советники верховного правителя, получающие контрольные функции помимо власти над верховным правителем.

• Поддерживающие организации, в том числе группы интересов.

• Армия или другая военная организация, которая может оттеснить все прочие крупные поддерживающие организации или не делать этого.

Кроме того, политика, пусть ее формы и варьируются от страны к стране, является в основном не проявлением пирамидальной структуры власти, а обширной и сложной сферой взаимных влияний:

• Грабежи, набеги, вымогательство, займы или налогообложение, проводимые поддерживающими группами и правительством с целью сбора средств на оснащение армии и ее оплату, а также вознаграждение других поддерживающих групп, включая тех, кого переманивают на свою сторону.

• В ходе общего обмена вознаграждениями лидер государства, его потенциальные соперники и прочие лица, ведущие борьбу за верховную власть или за ограничение свободы действий верховного правителя, предлагают другим участникам различные вознаграждения, чтобы склонить их к сотрудничеству. Вознаграждением могут служить не только награбленная добыча или деньги, но и высокое общественное положение, статус, властные полномочия и тому подобное.

• Разнообразные угрозы (смерти, ссылки, тюремного заключения и немилости), особенно угрозы властей предержащих прекратить выдачу вознаграждений сторонникам и союзникам. Сторонники и союзники могут угрожать выйти из повиновения и прекратить другие формы сотрудничества.

• Косвенное или расширенное использование руководством своей власти с целью получить поддержку в борьбе за власть. Лидеры, уже захватившие верховную власть, применяют ее для подавления противников.

• Создание (руководителем государства и главами поддерживающих организаций) коалиций и союзов в ходе взаимного приспособления, в первую очередь стабильных союзов, основой которых является обмен. Таким образом, любой претендент на место верховного руководителя может твердо рассчитывать на стабильную структуру поддержки.

• Постоянный процесс взаимного убеждения, в который вовлечены все участники.

• В тех случаях, когда вознаграждений, угроз, убеждения и авторитета власти оказывается недостаточно, в ход идут политические убийства, тюремное заключение, массовые казни и войны.

Если борьба за власть ведется столь грубыми методами, то можно было бы счесть, что верховная власть всегда будет доставаться военным лидерам — ведь они всегда при оружии. Но на самом деле оружие не у них — оно у подчиненных, рядовых солдат. Поэтому решение вопроса о том, могут ли военные лидеры захватывать высшие государственные посты, зависит от того, насколько прочна их власть над собственными солдатами. Высшее военное руководство вовлечено в политическую борьбу столь же активно, как и другие лидеры.

Возможно, правильнее было бы сказать, что верховная власть достается тому, у кого есть деньги, — этот инструмент влияния значительно проще контролировать, чем оружие в руках рядового полицейского или солдата. Но и это было бы слишком простым предположением. И все же деньги в политике не только говорят; они шепчут, как заговорщики, или, напротив, кричат столь громко, что заглушают все прочие голоса. Любая поддерживающая организация — дело очень дорогое. Деньги, независимо от того, поступают ли они из частных источников или государственной казны, предназначены ли для неподконтрольных выплат на цели политического покровительства или на общественные работы, всегда остаются эффективным универсальным инструментом для вербовки сторонников и их оснащения — либо оружием, либо печатными станками. Претенденты на власть иногда могут просто перекупить оппозицию.

Все описанное здесь — борьба за власть, лежащая в основе любого государства. Помимо нее, как мы увидим далее, идет ожесточенная борьба по ряду ключевых аспектов власти. Проявления этой борьбы весьма разнообразны и зависят от формы политико-экономической системы.

Общественный контроль и благосостояние

Если такова политика, то перспективы общественного контроля выглядят очень плохо. Хотя верховная власть во многом ограничена в своих действиях, ясно, что борьба не сможет обеспечить серьезного общественного контроля над верховной властью, как и налагать на власть имущих обязанность проявлять внимание к населению. На самом деле, как мы увидим ниже, наличие в политической жизни системы взаимного контроля крайне затрудняет саму возможность установления надлежащего демократического контроля.

И все же влияние на верховную власть пусть и не развивается в демократические процедуры, но обеспечивает определенную степень общественного контроля и побуждает некоторых верховных правителей столь же усердно заботиться об общем благе, как и демократических лидеров. При этом правители проявляют такое усердие, что некоторые уже полагают, будто для обеспечения всеобщего блага больше не нужны ни свобода, ни демократия*.

Между демократическими и коммунистическими системами нет больших различий в том, что касается доли государственных расходов на здравоохранение и социальное обеспечение в объеме ВНП4. Не имея никаких инструментов демократического контроля, коммунистический Китай уделяет больше внимания продовольствию, жилью, здравоохранению и образованию населения, чем демократическая Индия; скорее всего, ни одна страна мира не сможет сравниться с Китаем в том, как энергично он борется с гельминтозом, брюшным тифом, холерой, малярией и венерическими заболеваниями. Советский Союз дает высшее образование большей доле молодых людей, чем демократическая Великобритания5. Характерное для США пренебрежение питанием, здравоохранением и образованием малоимущих слоев населения (оправдываемое в американской этике тем, что каждый индивидуум отвечает сам за себя), возможно, устаревает так же, как традиционные олигархи, тираны или военные вожди. Все они утрачивают свои позиции, если только не превращаются в энергичных реформаторов. Монархи и президенты типа Хайле Селассие, Ибн Сауда* или Батисты** в основном уступили арену правителям вроде Садата***, Кастро и Ньерере****.

Каковы же механизмы, приводящие к такому состоянию дел? В некоторых системах ответ в основном заключается в идеологии. Оставим пока ее в стороне и зададимся вопросом о конкретных социальных механизмах.

Новые национальные устремления

Одна из причин озабоченности руководства волей народа — это новые национальные устремления. Новое поколение национальных лидеров в менее развитых системах теперь стремится к экономическому росту, индустриализации и модернизации. Кроме того, почти все они хотят добиться такого международного статуса, при котором они выглядели бы достойными претендентами на получение экономической помощи. Некоторые национальные лидеры борются за региональное или мировое экономическое лидерство, как СССР с США или некогда Пакистан с Индией. Или, подобно Насеру, Садату, Неру, Перону или Ульбрихту*****, они хотят, чтобы их страны играли более заметную роль в мировой политике. В результате появилась новая мода — подходить к подданным как к ресурсу, который надо развивать и хорошо с ним обращаться.