Чтение онлайн

Тем не менее тред-юнионизм часто является основой трудового законодательства. Он изменяет процесс утверждения заработной платы на рынке. Организуемые профсоюзами обсуждения и переговоры, процедура которых отработана до мельчайших деталей, заменили два применявшихся ранее способа установления размеров заработной платы: через конкурентные спрос и предложение, а также через монопольную власть работодателей25. Как на крайний пример, обратим внимание на Швецию, где переговоры о заработной плате для всей страны в целом проводятся на встречах одной организации рабочих и служащих с одной организацией работодателей. В США, напротив, переговоры проводятся на уровне предприятия или отрасли экономики. Каков бы ни был уровень коллективных переговоров, в результате определение размеров заработной платы оказывается в руках двух противостоящих групп, каждая из которых обладает свободой принимать решения по вопросам заработной платы.

В результате ставки заработной платы (цена труда) могут значительно отклоняться от эффективных цен, что может обусловить неэффективное распределение ресурсов и, хуже того, вызвать инфляцию и безработицу. Экономисты расходятся во мнениях относительно того, являются ли в наше время коллективные переговоры основной причиной инфляции и безработицы. Однако представляется, что правительства не испытывают в этом никаких сомнений. Они стремятся убедить профсоюзы смягчить свои требования по заработной плате, экспериментируют с участием представителей государства в переговорах об уровне заработной платы или прямо инструктируют участников таких переговоров26. Экономический упадок Великобритании часто относят на счет требований профсоюзов, повышающих издержки выше уровня, который может позволить себе экономика страны (хотя информация, имеющаяся по данному вопросу, неоднозначна).

Конфликт между рыночной системой и тред-юнионизмом — ключевое явление для политико-экономической организации. Это, однако, лишь факт, а не суждение. Вопрос о том, каким образом конфликт будет разрешен, остается открытым.

6. Ни одно государство не умеет использовать рынок как инструмент демократической публичной политики. Это предположение мы также пока оставим в виде гипотезы. Но подумайте: рыночная система исторически (и, как мы видели, совершенно без какой-либо необходимости) была привязана к частному предпринимательству и частной собственности на производственные фонды. До недавнего времени государства, оказывая поддержку, использовали ее такими способами, которые защищали эти институты. Рыночная система также ассоциировалась с упрощенной идеологией. Эти и другие обстоятельства позволяют сделать вывод, что частнопредпринимательским системам позволили возобладать над другими институтами (включая государство), и усомниться в том, что государственные политические деятели искусно используют данные системы в целях демократии27.

7. Как бы плохо ни использовался рынок для целей демократии, сама политическая демократия возникает только в рыночно ориентированных системах*. Не все рыночно ориентированные системы демократичны, но все демократические системы — рыночно ориентированы. Очевидно, что по причинам, не выясненным до сих пор, политическая демократия не может существовать иначе, как в комбинации с рынком. Это предположение пока подтверждалось без единого исключения.

В части IV мы рассмотрим основные процессы контроля со стороны населения и подойдем к частичному объяснению связей между демократией и рынком.

Часть IV

ОБЩЕСТВЕННЫЙ КОНТРОЛЬ НАД ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИМИ СИСТЕМАМИ

Глава 9

ПОЛИТИКА: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ

В рамках неупорядоченного процесса, называемого политикой, одни люди стремятся к власти и борются за нее, а другие стремятся к контролю над теми, кто находится у власти.

Гоббс считал, что борьба в первую очередь идет за «людей, их жен, детей и скот». Однако в рассказах о великих битвах, вошедших в историю, не повествуется об угоне скота и похищении людей. Мы давно уже знаем, что греки отплыли в Трою не только затем, чтобы вернуть Елену. Люди борются за власть, за контроль над людьми и богатством, которое приходит с властью, за контроль над формальными организациями и особенно за руководство военными и государством. Только опираясь на организации, люди могут совершать набеги, облагать других налогами, орошать землю, строить дороги и пирамиды, поддерживать мир и давать отпор захватчикам. Александр Македонский, Ксеркс, Цезарь, Чингисхан и Наполеон боролись за власть, а не за жен и скот. Ту же борьбу вели Филипп II, Кромвель, Бисмарк, де Голль, как и Линкольн, Хо Ши Мин. То же самое можно сказать и о Ричарде Никсоне, Ричарде Дейли*, Патрисе Лумумбе, Яне Смите**, Муджибуре Рахмане***, Стокли Кармайкле****, Ясире Арафате и Гарольде Стассене*****.

Сталинские репрессии и хаос китайской культурной революции сопровождались яростной борьбой. Подписание Мэйфлауэрского соглашения было осуществлено в мирной обстановке. Борьба принимает любые формы, им нет конца. Наряду с обменом и убеждением, власть сама участвует в борьбе за власть.

Контроль над верховным правителем

Как бы ни проходила борьба, в конечном итоге правитель всегда в какой-то степени оказывается под контролем. Вследствие этого правитель никогда не достигает полного единоличного контроля. Даже в тех случаях, когда кажется, что борьба закончилась и все решено (например, Сталин, избавившись от соперников и запугав всех, добился от своих подданных полной покорности), верховный правитель все равно оказывается под каким-то, пусть слабым, контролем. Ведь даже для эксплуатации требуется социальное сотрудничество — со стороны армии, полицейских сил, сборщиков налогов и других мелких чиновников. Чтобы осуществлять контрольные функции, верховный правитель должен хотя бы в минимальной степени реагировать на их пожелания. Те, на кого верховный правитель возлагает бюрократические обязанности, начинают распространять свои полномочия снизу вверх, чтобы получить фактическую власть над верховными органами власти. Мао Цзэдун необычно долго сопротивлялся этому явлению.

В частности, носителям верховной власти нужна информация, поэтому они отчасти становятся заложниками специалистов в данной области — экспертов, аналитиков, агентов разведки, статистиков и им подобных. Президент Кеннеди попал под их влияние, когда согласился на вторжение в заливе Кочинос. Хрущев, начав в 1958 году провалившуюся впоследствии реформу образования, оказался в таком же положении. Потребность, которую испытывает верховный правитель в информации, анализе и советниках, приводит к появлению специализированных правительственных институтов — таких, как визирь при султане, «кухонный кабинет»* или Плановая комиссия в Индии. Более 3 000 лет назад, когда великое переселение народов привело ариев в Индию, персов в Персию, латинов в Италию, а греков — в бассейн Эгейского моря, во всех племенах действовали собрания и ассамблеи, которые подавали советы правителям и оказывали на них сдерживающее влияние1. Влияние путем обсуждения и убеждения, помимо членов правительства, может оказывать любой человек, который в состоянии получить доступ к ушам правителя или близких к нему людей — будь то сподвижник, друг друга, проситель или газетный обозреватель.

Поддерживающая организация

Борьба за столь великую ценность, как власть над государством, не прекращается никогда. Каждый участник схватки нуждается в помощи. В одиночку ни одному из них не под силу захватить и удерживать верховную власть над крупной социальной системой. Ему нужно опираться на организацию, например частную армию. У Гитлера были его громилы; Сталина в его последние годы поддерживала неформальная группа. Эту роль может исполнять политическая партия, как, например, компартия в Советском Союзе и Китае; фракция в составе партии или в рядах бюрократии, как, например, Комитет за переизбрание Никсона президентом; или повстанцы, как те, что привели Кастро к власти. Независимо от формы, которую принимает поддерживающая организация, она укрепляет свой контроль над носителем верховной власти. Часто она в состоянии свергнуть верховного руководителя; например, в декабре 1970 года польская коммунистическая партия молниеносно избавилась от Владислава Гомулки.

Взаимное приспособление в поддерживающей организации ограничивает свободу действий верховного руководства — возможно, даже в большей степени, чем в самом правительстве. Верховный правитель, чтобы убедить членов поддерживающей организации наделить его властью в данной организации, предлагает им вознаграждение разного рода: благоприятный для них политический курс, долю в добыче, уступку части собственной власти, повышение в рядах организации, защиту от врагов.

Верховный правитель государства может использовать полицию и армию, чтобы заставить повиноваться ему бюрократию и население, но не в состоянии насильственным путем вынудить поддерживающую организацию подчиняться ему — если только он не создаст внутри этой организации более малочисленную группу, которая заставит повиноваться членов более крупной организации. Но в таком случае он должен предложить членам этой малой группы вознаграждение за подчинение. В любой системе настает момент, когда верховный правитель начинает зависеть от поддерживающей организации, основанной на многостороннем обмене и убеждении, а не на его единоличной власти. Это и есть один из ключевых элементов политики. Несмотря на всю громадную власть, которой располагал в Египте Насер, «на каждой стадии Насеру приходилось взвешивать риск, связанный с тем, что он отвергнет совет любого из своих товарищей [sic]: речь шла о том, превратится ли тот в его открытого противника или нет; и может ли такая оппозиция стать опасной»2. Примеры такого рода постоянно встречаются в истории власти.

Когда Сталин умер, основной поддерживающей организацией, на которую мог бы опереться новый лидер, было Политбюро. Однако в тот момент Политбюро приняло иное решение. Оно стало коллективно осуществлять верховное руководство, вместо того чтобы заявить о повиновении преемнику Сталина, хотя ради соблюдения формальностей оно на короткое время предоставило роль верховного руководителя Георгию Маленкову. Это явление широко распространено в политической жизни: поддерживающая организация, действуя коллективно, лишает верховного руководителя власти. Затем она сама пользуется властью, проводя при этом любые удобные ей мероприятия — выборы внутри группы или неформальное взаимное приспособление, включая обмен вознаграждениями, внутренние союзы, взаимные угрозы и даже убийства.